Странный юмор. Но что не простишь человеку, спасшему тебе жизнь и вернувшему радость? Однако в гостиной замка и впрямь ждал Сида накрытый на две персоны стол, свечи, цветы. К потолку взлетали чудесно преображенные прекрасной аппаратурой и акустикой зала звуки - слабый, но проникновенно-трепетный голос пел о любви. По спине пробежали мурашки, когда Сид понял, что слышит свой собственный голос, а слова - именно те, что вырвались из склепа его мучительного одиночества.
- Нравится? - Улыбаясь, в дверях появился Гуго. Он был одет с изысканной элегантностью и держал в руках запечатанную коробку.
- Я просто сражен... - Онемев, Сид смотрел на Гуго. Он ненавидел себя за то, что заметил дрожь его рук и нехороший блеск светлых водянистых глаз. И даже вызывающий красноватый оттенок, который приобрели волосы патрона. Не слишком-то радует, если мужик привел себя в такое парадное великолепие ради инимной встречи. Сид постарался отогнать неприятные мысли.
- Выпьем? - предложил граф, беря из ведерка бутылку шампанского. Мастерски откупорил, пустив с хлопком в потолок пробку и наполнил бокалы. За успех!
Они выпили стоя. Сид отвел глаза, не выдержав многозначительного взгляда Гуго.
- Извините, синьор ди Ламберти... - Он инстинктивно попятился.
- Ну что за версальские церемонии! - Фыркнул Гуго, опускаясь в кресло и предлагая жестом Сиду занять место визави. - Если людей связывает столь многое... Мы ведь давно перешли на "ты"...
Сид этого не помнил. Ситуация предстала перед ним во всей очевидной неприглядности. Надо быть и в самом деле полным кретином, чтобы не разобраться сразу в причинах странных благодеяний. Принимая дары Гуго, Сид тем самым подавал ему надежду. Он побагровел от стыда.
- Знаешь, я ужасно непрактичный. Совсем не представляю, сколько все стоит. Ну, запись и все прочее... Пора расплатиться. - Сид присел на краешек кресла.
- Брось, мальчик. Мы же друзья. - Гуго наполнил тарелку Сида. - Здесь трепанги. Древние утверждают, что они действуют возбуждающе.
- Я думаю, что деньги, полученные у дяди, я вложу в твою студию. Это будет справедливо, правда? И, наверно, достаточно.
- Ну что за маниакальная идея! Послушай-ка лучше свою песенку... О, черт возьми, малыш Сидней знает толк в любви...
- Ты спас меня и заставил петь. Это нельзя оплатить ничем. Только своей жизнью. И все же я не намерен оставаться в долгу.
- Ладно, мальчик. Вложишь свои деньги в студию. Договор мы составим, будешь получать процент от всех дисков. Это золотое дно, не сомневайся. И хватит об этом.
Кусок не лез в горло, но зато шампанское пошло хорошо. Вскоре Сид почувствовал прилив сил и вдохновения. Да черт с ним, с этим извращенцем! Песни, действительно, звучали отлично! Есть музыка, деньги, а следовательно - независимость. Эмили предала, но будет другая - единственная, принадлежащая только ему.
- Прости, Гуго. Я не тот, за кого ты меня принимаешь. Думаю, мы найдем способ остаться друзьями. - Глаза Сида заблестели. Вино и звуки его голоса, заполнившие полутемный зал, околдовали его. Гуго не казался уже опасным и мерзким. Он поднял бокал. - За все, что сделал для меня граф ди Ламберти!
- Спасибо, малыш... - Граф зябко передернул плечами. - Меня что-то знобит. Посидим у камина. - Призхватив бокалы, Гуго расположился на диване.
За окнами бушевал холодный ливень. В огромнои зале гуляли сквозняки. Сид опустился на медвежью шкуру у камина и протянул к огню руки.
- Иногда мне кажется, что я и в самом деле певец.
- Так и есть, мальчик, - дрогнувшим голосом заверил Гуго. От его веселости не осталось и следа. Приблизившись к Сиду, он положил руку на его бедро.
Сид деликатно отодвинулся.
- Пожалуй, мне пора. Я загостился в этом доме.
Пальцы Гуго, холодные и сильные, впились в тело Сида:
- Не торопись. Самое интересное ещё впереди.
- Ты пьян. Поговорим завтра. - Вырвавшись, Сид поднялся.
- Три месяца мы вздыхали друг о друге - достаточная прелюдия для пылкого романа. Я сделал для тебя больше, чем брат или друг. Столь щедрым, внимательным может быть только страстный любовник.
- Повторяю: ты ошибаешься на мой счет, Гуго. Мне противны твои признания. И все это...
С каменным лицом граф передал Сиду коробку:
- Взгляни. Ты хорошо получился, бамбино.
Сид бесконечно долго рассматривал обложку, плохо соображая, что бы это значило - похоже на картинки из порно-журналов для голубых, но здорово завуалировано игрою света и тени. И название: "Малыш Сидней поет о своей дюбви". Он посмотрел на Гуго. Тот ощерил крупный рот в улыбке. За узкими бледными губами скрывались острые желтоватые клыки.
- Теперь дошло? Весь твой диск, все твои песенки - о любви к мужчине. О самой совершенной и прекрасной любви.
- Нет! - Сид с омерзением швырнул диск в огонь. Ему совершенно не было страшно. Только очень, очень противно.
- Да. - Гуго прильнул к его коленям. - Ты сам сказал, что готов расплатиться жизнью... Я подарил тебе славу, а теперь подарю наслаждение...
