— Так-то оно так, — фыркнула Галя. — Только все уже заметили, что Виктор к тебе неровно дышит. Даже Вадим заметил. Да, Вадим?
— Угу, — буркнул со своего места Вадим — второй и последний мужчина в их редакции. — Тут и слепой заметит.
— Всё, — отрезала Ксюша, отодвинув монеты на край стола. — Хватит. Не желаю ничего слушать. Мне до этого дела нет.
— Ну конечно, — протянула Галя. И понизила голос так, чтобы слышала только Ксюша: — Дала бы мужику, он бы хоть угомонился…
— Я щас тебе дам. В лоб.
— Молчу-молчу… Но блин, Ксюнь! Он же тебя доведёт до ручки. В смысле писать придётся по собственному…
— Ну и напишу, — пожала плечами Ксюша. — Судьба, значит, такая. Всё, Галь, не мешай, мне тут вёрстку прислали, надо посмотреть.
Елецкая наконец заткнулась, а Ксюша, открыв присланный файл, уставилась на титульный лист невидящими глазами.
Оказывается, все уже заметили… А она-то надеялась, что ей это только кажется, и начальник просто немного чудит.
И монеты… Покупать на них ничего не хочется, а не купишь — обидится ещё, и совсем сгнобит. Вздохнув и так и не решившись ни на что, Ксюша спрятала деньги под листочком бумаги. Авось, пронесёт, и Виктор не спросит ни про них, ни про несостоявшийся обед.
На сей раз ей повезло — начальник молчал, и Ксюша спокойно доработала день. И ровно в шесть вечера, улучив момент, когда Виктор разговаривал по телефону, убежала домой.
В принципе, то, что она не успела пообедать, даже к лучшему. Через неделю Стася, лучшая подруга Ксюши, выходила замуж, и девушка копила деньги ей на подарок изо всех сил. Почти пятнадцать тысяч уже накопила… Для неё это была непосильная сумма, но всё же она справилась.
Последние четыре года, прошедшие с момента окончания института, Ксюша жила на съёмной квартире. Точнее, снимала она не квартиру, а комнату в квартире с хозяйкой. На это уходила треть зарплаты. Примерно одну четвёртую часть дохода Ксюша отправляла родной бабушке в Чебоксары — на жизнь и лекарства. А на оставшиеся деньги пыталась жить…
Она никогда не жаловалась, и даже ни с кем не делилась своими трудностями, в том числе и с бабушкой. Той и так пришлось несладко после того, так умерли Ксюшкины родители. Она тогда перенесла тяжёлый инсульт. Но переезжать в Москву к внучке под бок отказывалась категорически. И Ксюша периодически безбожно врала бабушке, утверждая, будто всё в порядке и она вполне счастлива. Не желала тревожить. И конечно, бабушка даже не подозревала, что случилось с её любимой внучкой восемь лет назад.
В квартире вкусно пахло какой-то едой, и Ксюшкин желудок, совершенно изголодавшийся за рабочий день, жалобно сжался.
Она повесила ключи на ключницу в коридоре, поставила сумку на банкетку и, переобувшись в домашние тапочки, посеменила на кухню.
— Хорошо, что ты уже пришла, — весело сказала Инна Васильевна, стоя возле шкварчащей плиты. — А я вот котлеток как раз нажарила. Будешь? С чесночком.
Вообще-то готовила Инна Васильевна не очень, по крайней мере на Ксюшкин вкус. Ксюшка не любила ничего жареного или жирного, и чеснок не очень уважала, а вот её квартирная хозяйка наоборот. Но сейчас девушке просто очень хотелось есть, и было всё равно, что именно закидывать в себя.
— Буду. Только руки помою.
— Это правильно… А я пока пюрешечку сделаю.
Пюрешечка… Боже, какое это, оказывается, вкусное слово.
На первых порах, начиная жить с Инной Васильевной, Ксюша с трудом её выносила. У женщины был явный прогрессирующий климакс, и как следствие, отвратительный характер. Она терпеть не могла громких звуков, не разрешала водить гостей, ворчала, если Ксюша приходила домой позже девяти вечера, и неважно, по уважительной причине или нет. Да и в целом была раздражительной особой.
Через полгода подобной жизни Ксюша решила съехать, и была крайне поражена, наткнувшись на сопротивление со стороны Инны Васильевны. Той, как оказалось, нравилась её квартирантка, и о?а не хотела, чтобы Ксюша уезжала. Пообещала вести себя скромнее и даже снизила плату. Правда, гостей водить всё равно не разрешала. Но Ксюше и не особенно были нужны эти гости. Куда их водить-то? В эту старую полуразвалившуюся квартиру? Да и… друзей у неё не так уж и много.
А ещё через полгода Ксюша и Инна Васильевна даже почти подружились. С тех пор так и существовали — в какой-то странной, недоступной для других людей гармонии. Но наверное, после подобных ситуаций все сближаются. Трудно не сблизиться…
Ксюша тогда решила дать шанс одному ухажёру. Подумала: четыре года была затворницей, может, хватит? И ответила на ухаживания очень приятного молодого человека по имени Григорий, с которым познакомилась в холле офиса и который с тех пор стал подсаживаться к ней на обеде.
Гриша работал двумя этажами ниже и был действительно приятным в общении. Одно свидание, другое, третье… На четвёртом он не выдержал и стал недвусмысленно настаивать на сексе. «Мне нужно время», — сказала Ксюша серьёзно, и ей показалось, Гриша понял. Увы…
