Полностью символическое, потустороннее понимание лабиринта можно обнаружить на иконе «Лабиринт духовный» 18-го века, ранее находившейся в Воскресенском Новоиерусалимском монастыре (г. Истра, Московская область), а ныне — в музейно-выставочном комплексе Московской области «Новый Иерусалим». Два верхних выхода изображенного на ней лабиринта ведут к Небесам обетованным, а двенадцать нижних, символизирующих основные человеческие грехи — в преисподнюю.
Французский ученый-энциклопедист Жан Лерон Даламбер, живший в XVIII веке, в «Предварительном рассуждении» к 17-томной «Энциклопедии наук, искусств и ремесел» писал: «Общая система наук и искусства является своего рода лабиринтом, извилистым путем, по которому следует дух, не особо зная дороги».
Очевидно, любые интерпретации, любые объяснения организации мирового пространства (в том числе и мысленного, запредельного) в сознании людей сходятся к основному архетипу лабиринта, как невероятно сложной сферы, живущей по непонятным законам. Тот же Юнг, характеризуя область бессознательного, призывал не воспринимать его, как свалку отработанной информации и бессмысленные «пережитки». На самом деле, в данном пространстве, по мнению ученого, существует свой, скрытый, порядок, своя организация и логика. Но они не доступны нам с позиций обычного сознания и научного подхода.
Более всего этому необъятному множеству реальностей соответствует понятие «ризомы» — сложной системы, которой аналогичны, к примеру, корни и разветвления дерева, сеть грибницы, ходы муравейника, нынешняя модель Интернета:
«Ризома — альтернатива структуре. Ризома обладает собственным творческим потенциалом. Это самоорганизующаяся система. Кажущийся хаос на деле таит в себе потенциальные возможности бесконечного числа новых трансформаций… У ризомы в принципе нет и не может быть ни начала, ни конца, — только середина, из которой она растет и выходит за свои пределы. Процесс развертывания ризомы состоит в проявлении все новых и новых возможностей, в том числе и линейных. Но любой из этих вариантов в ризоме в принципе не может считаться законченным. В любой момент времени любая линия ризомы может быть связана непредсказуемым образом со всякой другой. И тогда, в момент этого абсолютно неустойчивого, сиюминутного связывания, образуется определенный рисунок ризомы... Наиболее «ощутимый» образ ризомы дал Умберто Эко («Заметки на полях «Имени розы»»):
