— Разве так лежат трупы, погибшие от скитания в пещере?
— Они еще чуть-чуть живые.
— Всем изображать агонию!
— Как скажете, шеф.
— Пожалуйста, агонию — медленную и выразительную.
— Камера — средний план.
— Дубль четвертый.
— Мотор!
Забыв, что он полностью обнажен и не мыт, Малыш торопливо освободился от липкой потности спальника.
— Какое счастье!
Малыш привычно встал на четвереньки.
— Какое везение!
Малыш резво побежал на спасительный отблеск.
— В пещеру пожаловали кинематографисты. Малыш завернул за угол и увидел свет в конце длинного туннеля.
— Никто не поверит, что меня спас Голливуд!
Боясь, что съемки прекратятся раньше, чем он достигнет площадки, Малыш поднажал, не жалея ни локтей ни коленей.
А голоса по-прежнему звучали деловито и раздраженно.
— Дубль пятый.
— Мотор!
— Камера!
— Софиты!
— Микрофон!
— Дым, пускайте дым!
— И побольше тоски в глазах! По системе Станиславского. Тебя же оставила подыхать в пещере не кто-нибудь, а любимая женушка.
Малыш приближался к заветному свету и спасительному звуку.
— Разве так умирают от голода?
— Разве так умирают от жажды?
— Жертва ревности должна вызывать в зрителе жалость и омерзение одновременно.
— Жалость и омерзение.
— Омерзение и жалость.
— Дубль шестой!
— Свет!
— Камера!
— Мотор!
— Разве так прощаются с жизнью?
Наконец, изодрав локти в кровь, а колени превратив в сплошные ссадины, Малыш вторгся в ослепительную киношность и крепко зажмурил глаза, отвыкшие от света.
— Уберите этого голого сукиного сына из кадра! — заорал режиссер в мегафон. — Умоляю!
— Из меня получится очень красивый труп! — закричал Малыш. — Очень красивый!
И проснулся.
В полной темноте глубоко под землей.
В «Бездонной глотке», которая еще не заинтересовала деятелей из Голливуда и вряд ли когда-нибудь заинтересует.
Они лучше построят соответствующую декорацию в павильоне, чем тащить аппаратуру, режиссера и актеров с массовкой в дыру, расположенную между кукурузными полями.
Но кинематографический сон с лже-спасением неожиданно убедил Малыша во вполне возможном хэппи-энде.
Жизнь, как известно, нисколько не уступает по интригам, завязкам и финалам самым кассовым фильмам, нисколько не уступает.
После того, как диктофон перестал воспроизводить гневный голос, Малышу перестало хватать посторонних звуков.
Да, он ни капельки не боялся темноты и уже приловчился к движению в полном мраке.
Да, его нисколечко не тревожила узость проходов и теснота многочисленных тупиков и ответвлений, которые он упорно исследовал.
Но вот абсолютная тишина, в которой звучало лишь запертое в груди встревоженное сердце, раздражала Малыша необычайно.
И тогда он принялся сам себе пересказывать древнегреческие мифы. Благо, в толстенном словаре было около семисот страниц убористого текста.
Вспоминая все когда-то прочитанное в иллюстрированном фолианте, Малыш убеждался в том, что женская ревность никогда не доводила до добра, впрочем, как и мужская.
— Мать всех матерей Кибела. Для начала эта многоуважаемая дама вступила в порочную связь с гранатовым деревом и в результате зачала. Ну, как и положено, через девять месяцев родился очаровательнейший мальчонка Аттис. Жертва извращения выросла и подалась в пастухи, чтобы на лоне природы заниматься соблазнением нимф и дриад. Но мать матерей возьми да и влюбись в собственного сына. И все бы ничего, но принялась Кибела ревновать Аттиса к кому ни попадя. В результате довела впечатлительного юноша до самоубийства. Тот оскопил себя ножом для резки баранины и скончался в муках.
Малыш, представив себе любвеобильного юношу без главного инструмента, тяжело вздохнул и прополз еще пять метров.
Спальник, нагруженный консервами, производил оглушительный металлический перестук…
— А взять Клитемнестру, жену достославного вояки Агамемнона. Пока царь маялся под стенами неприступной Трои, супружница наставила ему развесистые рога с Эгисфом, но на этом не остановилась. Когда Агамемнон в ранге победителя вернулся домой, привезя в качестве главного приза прорицательницу Кассандру, жена устроила ему сцену ревности, закончившуюся дракой. Агамемнону так и не удалось выслушать пророчества Кассандры о своей близкой кончине. Любовник царицы, сноровистый Эгисф воспользовался суматохой и заколол героя троянской войны. Пала жертвой ревности и Кассанндра.
Малыш продернул спальник еще метра на три.
— Гераклу, победителю диких львов, подлых гидр и неукротимых вепрей, тоже не повезло. Деянира приревновала героического мужа к красотке Иоле… и пропитала какой-то дрянью его новый свитер. С Олимпа пришел холодный антициклон, и Геракл радостно воспользовался обновкой. А ядовитая дрянь, которой женушка пропитала свитер, вызвала жуткий приступ кожной аллергии. Пришлось Гераклу, спасаясь от невыносимого зуда, устроить себе самосожжение на костре.
Малыш оставил на очередном перекрестке опустошенную банку — горловиной к пройденному лазу.
— Не хватало еще заблудиться, — пошутил знаток мифологических драм и трагедий.
И сам же улыбнулся собственной шутке, натужно и тяжело, но улыбнулся.
Только юмор, только ирония могли отвлечь от мрачных прогнозов.
