— Я знаю. Я чувствовал, что ты была больна, но не понимал, что болезнь может так сильно затуманить твое сознание. Роуз, у меня есть подозрение, что все, произошедшее в «Пьяном драконе», подстроено.
— Кем? Солнцем? Поэтому она прислала Санти? Она хотела убедиться, что ты видел мой позор?
— Милая, нет никакой Санти. Рядом с тобой все время находилась Солнце. Ее нежелание быть узнанной, внезапное появление Руффа, который должен был добраться до четвертого лабиринта намного раньше, твоя странная болезнь, натолкнули меня на мысль о заговоре.
— Солнце желала, чтобы Руфф увез меня? Зачем ей это? — Роуз убрала ладони с лица Петра, но он быстро взял их в свои и крепко сжал, боясь, что принцесса встанет и убежит. Догадка наполнила глаза девушки слезами. — Она любит тебя, а я ей мешаю.
Минуту назад Роуз верила, что сама надумала любовь между Петром и Солнцем, наслушавшись Фаруха, но теперь поняла, что у них все-таки есть прошлое.
Петр опустил голову. Сердце Роуз заныло.
— Ты спал с ней?
Молчание.
— Мне вытаскивать из тебя слова, или ты наберешься смелости, и выложишь все как на духу?
Роуз сама от себя не ожидала такого напора.
— Все сложно. И запутанно. Мои слова останутся словами.
— Я смогла рассказать тебе правду о Руффе, и ты поверил. Почему же ты думаешь, что я поступлю иначе? Смотри, мы сидим совершенно обнаженные, нам нечего скрывать, мы можем потрогать друг друга, и прикосновения вызовут только желание. Мы признались в любви, и у меня нет причин сомневаться, что ты любишь меня так же сильно, как я тебя. Почему же наше прошлое должно висеть над нами каменной глыбой, способной обрушиться и погрести нас под собой?
— Я боюсь, что после признаний стану ненавистен тебе.
— Ты перестал любить, когда увидел меня с Руффом?
— Боже, Роуз, нет! Но стоило мне подумать о счастливчике Руффе, как в руках появлялся зуд, мне хотелось придушить его. Признаюсь, я ревновал и ревную тебя. Ко всем. Даже к негодяю Шотсу. В подземелье я разбил лоб о стену, пытаясь выкинуть из головы сцену вашего поцелуя. Да я камень, на который ты сейчас опираешься, ревную.
Он притянул Роуз к себе, и она услышала, как часто бьется его сердце.
— Петушок! Мне приятно слышать твои откровения, но почему-то мне кажется, что ты увиливаешь от ответа.
— Что, слишком сладкие речи?
— Слишком.
— Но все, что я сказал, чистая правда. И про ревность.
— Верю. Но приставь я к твоему горлу нож, ты бы и половины не выложил. Ох, чувствую, меня ожидают страшные тайны.
— Роуз, может не надо о тайнах? Зачем разрушать то, что мы с трудом склеили.
— Я не хочу сюрпризов, которые вдруг вскроются через много лет, и нашим детям придется их расхлебывать.
— Ты говоришь о детях, значит…
— Я хочу за тебя замуж. И так быстро, как только мы найдем священника.
— Тогда пошли? Я знаю короткий выход, — Петр встал и с готовностью протянул Роуз руку. Она же спрятала свою ладонь за спиной.
— Твои тайны, Петр. Я не сдвинусь с места, пока не узнаю все твои тайны.
— Хорошо, — Петр смиренно сел рядом. — Моя первая тайна — в этом лабиринте я устроил тайник, где сделал припасы на все случаи жизни. Еда, одежда, даже одеяло. Я готовил себе логово, полагая, что рано или поздно Лолибон обнаружит, кто ее враг.
— И я сижу здесь голая на тонком палантине только потому, что тебе приятно видеть меня такой?
— Да.
— Принимается. Вторая тайна.
— Я тайно приходил в твои покои в Эрийском дворце.
— И?
— И видел тебя голую.
— И?
— И уже тогда влюбился.
— Почему не открылся?
— Проклятый Руфф.
— Понятно. Принимается. Третья тайна.
— У меня есть брат-близнец.
Роуз опешила, но всмотревшись в честные-пречестные глаза Петра, приняла игру.
— И именно этот братец-близнец творил нехорошие дела?
— Именно так.
— И что он наделал?
— Пожалуйста, Роуз, помни, что я рассказываю о близнеце. — Петр на всякий случай выкинул несколько крупных камней, до которых могла дотянуться Роуз. Такая подготовка к признанию заставила ее сердце сжаться.
— Я постараюсь, — без намека на веселье произнесла Роуз.
— Когда близнец впервые проник через портал в покои принцессы Роуз Эрийской, он был изумлен. Куда делась малявка? Невероятной красоты девушка кружилась в танце. Близнец готов был выйти из тени, но услышал, что принцесса готовится стать женой Руффа Бреужского, она счастлива. А еще он увидел Свон, свою приемную мать, и весь тот яд, который в него вливали долгие шесть лет, всплыл на поверхность. Чтобы забыться, он поступил так, как обычно поступают мужчины — напился.
— Ой! Твой близнец — пьяница?
— Такое с ним случилось впервые, и события, развернувшиеся после чудовищных возлияний, навсегда отвратили его от желания пить.
Петр внимательно посмотрел на Роуз. Она приняла выдумку о близнеце, но судить будет по его, Петра, поступкам.
— Продолжай. Ты говорил о событиях, произошедших после попойки.
— Не после. Во время. Хмель еще не выветрился из его дурной головы, когда он применил магию подчинения и влюбил в себя первую попавшуюся девушку. Она оказалась девственницей.
— Твой брат специалист по девственницам?
Петр скривил лицо. Роуз тоже оказалась девственницей, когда он ее похитил.
