«Такие люди, как этот Костюшко, мне будут нужны. Надо его поддержать и предложить Конгрессу присвоить ему звание генерала, — подумал Вашингтон. — Это звание он заслужил. Этот не предаст». Вашингтон нахмурился: он вспомнил, какую «оплеуху» он получил от Бенедикта Арнольда. Когда на последнем заседании специальной комиссии Конгресса обсуждался вопрос об измене известнейшего в американской армии генерала, Вашингтон кожей ощущал на себе взгляды депутатов. Кто-то молча осуждал его за прежнюю инициативу, а кто-то сочувствовал главнокомандующему. Ведь он был простым смертным и мог, как и все, ошибаться.
— Теперь ваша помощь нужна в Южной Каролине, — продолжил говорить главнокомандующий. — Основные силы англичан сегодня скапливаются именно там, под Чарлстоном. Командующим Южной армией Конгресс решил назначить генерала Гейтса.
Костюшко с удовольствием услышал эту новость. За время службы под командой генерала Гейтса он сдружился с ним. Их объединяло не только сражение под Саратогой. В то время, когда Костюшко ещё плохо говорил по-английски, Гейтс много общался с ним на французском языке, который хорошо знал. Именно тогда они стали не просто сослуживцами, а друзьями. И как бы в подтверждение этого факта Вашингтон добавил:
— Кстати, решение о вашем переводе мы приняли по его, генерала Гейтса, просьбе. Вы готовы поменять место службы?
Костюшко понял, что он сдал очередной экзамен на пригодность и принял указание Вашингтона как должное. Вытянувшись перед главнокомандующим и отдав ему честь, Костюшко бодро сказал:
— Так точно, сэр!
— Да ладно, полковник, не напрягайтесь, — Вашингтон улыбнулся и при всех по-дружески одной рукой обнял Костюшко. — Лучше ведите нас к столу: за время вашей экскурсии мы зверски проголодались.
И вся процессия двинулась в сторону палатки, где уже столы были накрыты чистыми скатертями и сервированы. Костюшко же осталось только дать знак, и сержант побежал предупредить поваров, чтобы они разогревали давно остывший обед...
Уже через несколько дней Джордж Вашингтон широкими шагами рассекал свой кабинет, двигаясь туда-сюда и обдумывая содержание очередного письма к Конгрессу. За столом сидел его секретарь, привычно наблюдая за своим начальником, которого боготворил. Он привык к тому, что Вашингтон так двигался по кабинету, принимая какое-то важное решение, и застыл в ожидании, чтобы записать очередную фразу.
— Так на чём мы остановились? — Вашингтон, наконец, перестал ходить по кабинету и подошёл к столу секретаря. Гамильтон приблизил к себе лист бумаги, на котором уже был записан черновик письма:
— «Хочу также добавить к вышесказанному, что...»
— Да, спасибо, — поблагодарил Вашингтон. — Итак, продолжим. Хочу также добавить к вышесказанному, что Костюшко является человеком науки и высших достоинств. Согласно с аттестацией, которая у меня есть о нём, он заслуживает, чтобы его иметь на примете в дальнейшем...
Вашингтон опять замолчал, о чём-то задумавшись. Потом подошёл к окну и, наблюдая за непрекращающимся движением жизни снаружи, как бы про себя, тихо произнёс:
— Как вовремя он у нас появился. Неисповедимы пути господни. — Не поворачиваясь к секретарю и продолжая смотреть в окно, Вашингтон приказал: — Сегодня же отправьте это письмо председателю Конгресса вместе со всей почтой.
— Слушаюсь, сэр, — ответил Гамильтон, и Вашингтон, удовлетворённый его ответом, кивнул. Отлично зная исполнительские качества своего секретаря, он не сомневался, что тот сделает всё как надо.
Южной армии противостояла английская армия под командованием генерала Корнуоллиса. Причём это противостояние было в пользу американцев. В связи с неудачами Гейтса Конгресс принял решение о его отстранении от командования Южной армией, и в декабре 1780 года его сменил генерал Натаниель Грин. Перед тем как Грин направился к своему новому месту службы, Вашингтон встретился с ним, чтобы сказать своё напутственное слово.
— Мне бы очень хотелось, чтобы вы прислушивались к советам главного военного инженера армии полковника Костюшко, — давал последние инструкции главнокомандующий генералу.
— Я много слышал хорошего об этом французе, — кивнул в ответ Грин.
— Он не француз, он бывший польский офицер. Однако это не имеет значения. Главное, что он отличный специалист. Благодаря его знаниям и настойчивости мы имеет такой надёжный форпост, как Вест-Пойнт.
Грин прекрасно понимал, что Вашингтон не зря предлагал ему внимательно присмотреться к полковнику. Когда же их встреча состоялась, то генерал с приязнью подал тому руку.
— Рад, очень рад, полковник, что вы находитесь в рядах моих офицеров, — радушно поприветствовал генерал Грин полковника Костюшко.
Они дружески пожали друг другу руки, после чего генерал пригласил его вместе пообедать.
