– Мой папа был главным проектировщиком сети, – выпалила я первое, что пришло на ум. – В детстве, моем, разумеется, мы часто развлекались изучением материалов со вторым уровнем секретности, типа архитектурного плана Колизея или карты канализаций. У меня прекрасная память на такие вещи, а ориентация в пространстве – просто великолепна, иначе я бы не была звездой ви-игр.
– А еще – умение быстро находить на все ответы, – заключил Черси. – Тебе невероятно везет, а дыма без огня не бывает.
– О чём это вы? – удивилась я
– О том, что ты не полностью со мной откровенна. Серая мышка, руководствующаяся только одним жизненным принципом: «моя хата с краю» не способна на такие подвиги. Без помощи кого-то очень могущественного. Очень хочется узнать, кого. Но пытать я тебя не буду, воспитание не позволяет. И последний вопрос. Знаешь ли ты, в чём именно признался мистер Линд на допросах у Ангелов? Что он рассказывал обо мне?
– Не знаю. По словам следователя, мой папа подтвердил, что встречался с Нортоном, но отказывался раскрывать все подробности. Кроме того Ангелы не считали моего отца ценным источником информации, поэтому его без проволочек судили и казнили, чтобы надавить на меня.
– Бедная девочка, – искренне посочувствовал мне Черси.
С этими словами Черси вышел, потом вернулся с ножом и обрезал веревки на руках и ногах.
– Надо подкрепиться, – заявил он. – А после этого – твоя очередь задавать вопросы.
С помощью Стэнли я встала с постели, посетила туалет, где получила возможность полюбоваться на свою разукрашенную синяками физиономию в зеркало, а потом водворилась на кухне, за сервированным консервами столом.
– Это жилище я редко посещаю, – почему-то смущаясь, объяснил гостеприимный хозяин. – Поэтому здесь вместо еды только эта отрава.
– Что это за квартира? – вяло ковыряясь вилкой в консервной банке, спросила я.
– Это моя квартира, но о ней никто не знает и она записана на другого человека. В общем, здесь ты можешь чувствовать себя в безопасности.
– А, глубокая конспирация. Но зачем?
– Когда меня все достает, я приезжаю сюда, где никто и ничто не сможет помешать моему гордому одиночеству.
– Ясно, – вздохнула я и отодвинула от себя посудину с несъедобным содержимым. –Можно мне снова в постель?
– Конечно
Стэнли помог мне добраться до кровати и лечь, после чего устроился на своем стуле рядом и закурил.
– Вы знали Сола лично? – спросила я его.
– Да. Мы с ним часто общались. Такого двуличного ублюдка, как он, я еще никогда не встречал, хотя и сам далеко не ангел. Он наверное чувствовал во мне родственную душу, поэтому нередко бывал со мной откровенен. Он упивался презрением, властью и превосходством над теми, кто его боготворил. Но, с другой стороны, он действительно дарил людям надежду. Ты знаешь, почему он взял себе такое странное прозвище, Лиэй?
– Знаю, он мне рассказывал.
– А сейчас его прозвище – Прометей. Хочется надеяться, что Сол Нортон наконец-то выбрал себе правильную ипостась бога свободы.
«А я бы не стала на это надеяться», – подумала я про себя, а вслух спросила:
– За что вас арестовали?
– Меня не просветили. Два черных здоровяка ворвались в мою квартиру, взяли под белы ручки, запихнули в машину, отвезли в Колизей и бросили в камеру, куда потом заявилась ты в компании полицейского-онаниста и чёрта.
Черси расхохотался, а я помрачнела ещё больше, вспомнив своё рогатое видение.
– Почему вы убежали со мной из тюрьмы, и к чему был этот странный допрос?
Владелец Желтой газеты затянулся в последний раз сигаретой, а потом долго тушил бычок в чашке, из которой он меня поил.
– Веришь ли ты в пророчества? – наконец выдал он.
– В предсказания типа конца света или смерти? Нет, не верю.
– Я тоже не верил. Пока не увидел тебя на пороге своей камеры.
Черси снова замолчал, задумавшись. Я терпеливо ждала продолжения.
– Твой отец приходил ко мне незадолго до своего ареста, – произнес журналист, очнувшись: – Он рассказал мне о своих встречах с Нортоном…
– И вы немедля накропали об этом в своей паршивой газетенке. Сенсация превыше всего, не так ли, господин охотник за знаменитостями?
– Я написал об этом в своей газете по просьбе самого мистера Линда.
– Вы хотите сказать, что мой отец попросил вас его оклеветать?
– Почему оклеветать? – усмехнулся журналист. – Я написал чистую правду. А еще он попросил меня спрятать один дневник и никому о нем не рассказывать и не показывать, кроме тебя.
– Где этот дневник? – я в возбуждении вскочила с постели и тут же свалилась обратно: обработанный ангельскими кулаками организм отозвался дикой вспышкой боли на резкие движения.
– Полегче, полегче. Дневник, разумеется, здесь, на конспиративной квартире.
Истон Ли: Третья встреча с Солом.
На этот раз за окном офиса ярко светило солнышко и катило волны лазурное море.
– Простенько, но со вкусом, – охарактеризовал Нортон сей незатейливый пейзаж. – Я его сам рисовал.
– Хоть что-то у вас плохо получается, – буркнул я.
– Ах, вы ранили меня в самое сердце, – дурашливо воскликнул Сол. – Я всегда считал себя талантливым художником.
– Вы ошибались.
