– Привет тебе, дохлый! Ты всё-таки добрался до нашего лагеря. Выглядишь паршиво, что у тебя там стряслось? Бандиты заставили бегать вокруг деревни до посинения?
– Мне нужна вода и место для ночлега, – больше он сказать был просто не в силах.
Вид юноши был настолько жуткий, что его собеседник не стал язвить и паясничать (хотя очень хотел) и повёл потрепанного жизнью воина вглубь лесной чащи. Остальные лучники шли за ними и перешептывались. Последним, что услышал юноша была мимолетная отрыжка, за которой последовал безудержный детский хохот.
Юноша очнулся внутри старой, пропахшей псиной, палатки. Он долго лежал и смотрел в потолок, абсолютно не понимая, как ему удалось выжить после всего произошедшего. В какой-то момент он понял, что это не может продолжаться вечно, ну или его просто достали визжащие над ухом комары. Поднявшись с кровати, он обул свои чёрные как копоть сапоги, рваную тёмную рубаху и шлем с красным пером, найденный недавно рядом с берегом. Красное перо было единственным ярким пятном в его сером потухшем образе. Шлем ему был ни к чему. Кажется, его просто радовала мысль, что наконец в его жизни появилась хоть какая-то яркая деталь. Пусть и настолько ничтожная. Вернувшегося из мёртвых пришли встречать все члены банды диких лабрадоров. Проныра – так называли спасителя на повозке. До этого юноша мог видеть только его затылок, а во время их вылазки за водой стояла глубокая ночь и на виду был лишь невысокий черный силуэт. Сейчас его образ был представлен максимально отчётливо. Розовощёкий ребёнок лет четырнадцати с короткими седыми волосами и хриплым надорванным голосом. Неудивительно, что юноша спутал его со стариком. Рядом с Пронырой стоял Козерог – вожак банды. Его лицо полностью покрывал камуфляж. У остальных членов банды тоже он был, но только Козерог не поленился раскрасить им всё лицо. Хотя, возможно, таковыми являлись привилегии вожака. Из-под нахмуренного лба можно было разглядеть маленькие сердитые глазки, проделывающие дыру в юноше. Рядом с ним так же робко таращились остальные представители местной фауны. Сопливый был зол. Это читалось в его нервных бровях, которые сначала собирались домиком, а затем моментально сжимались в гневе и потом опять. Кажется, он хотел предстать перед юношей в более положительном свете, что ему не позволил сделать Проныра, раскрывший постыдную подробность встречи с ежевичным пирогом. Заметивший нервное состояние своего товарища, Бочка весело похлопал его по плечу. Бочка – здоровяк, не снимающий со своего лица лучезарную улыбку. На вид ему лет тридцать и борода с усами уже растут, но нет, он такой же ребёнок, как и все здесь. За ним еле заметно топчется Жук и что-то невнятное напевает себе под нос, перебирая в руках странные разноцветные камни. К слову, сам Жук тоже весьма разноцветный и странный. И Пчела – этот совсем ещё кроха. Одежда больше на два размера и огромный колчан на спине выглядят крайне нелепо. От такого и близко не веет опасностью. Юноша пробежался своим анализирующим взглядом по каждому и сделал вывод, что дети они не только по возрасту. Козерог решил нарушить тишину и подошёл впритык к юному воину. Смотрел он так сурово, что даже ноздри дрожали от напряжения. Все члены банды ахнули от внушительного вида своего вожака.
– Тебе спас жизнь один из нашей банды, значит ты теперь должник банды. Единственный способ выплатить долг банде – вступить к нам и помогать нам в наших делах. Что ты на это скажешь? – ноздри Козерога на мгновение замерли в ожидании ответа.
– Чем занимается ваша банда?
– Воровством, жульничеством, конокрадством, похищениями, уловками…
– Да мы просто караваны грабим, – добавил Проныра.
– Ну, в общем, выживаем как можем, – устало продолжил Козерог.
– Ладно, думаю мы найдём общий язык, – недолго думая заявил юноша. По лицам банды было заметно, что они рады такому решению. Только Жук ни на что не отвлекался и, закатив глаза, продолжал петь свою странную песню. Козерог дальше толкал вводную речь для новичков, не обращая внимание на воцарившейся восторг.
– Дохлый, да? Хорошая кличка, пусть так и остаётся, – юноша больше предпочёл, чтобы его называли Густав, по имени, но он не стал спорить с местными порядками.
