– Можно ли отложить этот разговор? – спросил Андрей. – Вы видите, сейчас нелучшее время.
Разведя руками, офицер продемонстрировал сожаление.
– Простите, но это экстраординарный случай. Во Франции нечасто похищают знаменитостей. Точнее, вообще не похищают. Мы с коллегой не спим вторые сутки, дело на самом высоком контроле…
Он сложил платок и сунул в карман брюк.
– К тому же каждая минута промедления уменьшает шансы поймать преступников.
– Хорошо, – отозвалась Кира слабым голосом. – Я готова.
– Тогда прошу проследовать с нами в участок.
– Но мне надо принять душ и переодеться…
На лице полицейского отобразилось сомнение.
– Двадцать минут, – сказал Андрей и, закругляя разговор, принялся закрывать дверь. – Через двадцать минут мы будем внизу.
Полицейский участок встретил Киру напряженными взглядами десятков глаз. Их с Андреем сразу завели в большой кабинет. В пляжном сарафане и босоножках, с влажными волосами, без косметики она чувствовала себя неловко. Люди в форме и штатском рассматривали ее внимательно – если не сказать въедливо, будто пытаясь разгадать зашифрованную в ней загадку, от решения которой для них зависело очень многое.
Стенд на стене был увешан распечатанными на ксероксе фотографиями. В большинстве случаев это были портреты анфас крупным планом, но на некоторых красовались фигуры в полный рост – судя по ракурсу, снятые камерами наружного наблюдения.
Тишину прервал поджарый седоволосый господин в коричневом пиджаке, бледно-голубой сорочке и синем галстуке.
– Рады, что с вами все в порядке, мадемуазель, – сказал он хрипловатым голосом и откашлялся. – Но позвольте сразу к делу.
Он жестом пригласил Киру за длинный стол, стоявший в середине кабинета. Вопросительный взгляд при этом уперся в Андрея. Кира заметила.
– Я просила господина Войтова сопровождать меня, – сказала она, и села за стол.
– Что ж. Все равно в конце придется дать подписку о неразглашении.
Господин в коричневом пиджаке уселся напротив, слева и справа от него за столом устроилось еще человек семь. Остальные остались стоять.
– Я комиссар Густав Перье, – представился седоволосый. – Назначен руководить расследованием вашего дела… Кофе, чай, воду? – прервал он себя.
– Нет, спасибо.
– Должен сообщить, что наш разговор записывается, и при нем присутствуют ответственные лица из разных подразделений, которых я, с вашего позволения, не буду представлять, дабы не утомлять вас без необходимости.
Кира обвела взглядом кабинет, не задерживаясь ни на ком из присутствующих. Те, в свою очередь, рассматривали ее все так же пристально и бесцеремонно. Было неуютно, хотелось закончить все поскорей.
– Итак, прошлой ночью вас похитили неизвестные в масках неподалеку от замка Мон Дельмор, когда вы покидали Бал цветов.
Кира кивнула.
– Сколько было преступников? Как выглядело место, куда они вас доставили?
Она пожала плечами.
– Я-то их толком и не видела. Пришла в себя уже на месте. Ферма… Сарай… Бочки какие-то… Там еще куры с гусями по двору бегали… и само помещение такое, в деревенском стиле… светлые обои… простенькие…
– Большой дом?
– Не знаю. Я видела только ту комнату, в которой нас держали…
– Извините, – вмешался стоявший за Кирой Андрей. – Но как понимать ваши вопросы? Раз полиция уже освободила мадемуазель Быстрову, то вы должны гораздо больше знать о том, о чем ее расспрашиваете!
Комиссар Перье не удостоил Андрея ответом, ограничившись лишь тяжелым многозначительным взглядом.
– Итак, мадемуазель, кто и каким образом вас освободил?
– Их было четверо, в масках. Лиц я не видела. Там были еще четыре девушки, эти люди сказали, что с ними все будет в порядке…
Кира тоже мало что понимала, но голова гудела от усталости и переживаний, а отвечать на вопросы было намного легче, чем размышлять о работе полиции.
– Стало быть, куры во дворе, светлые обои на стенах. Что еще?
– Кровати старые, железные. Старая мебель. Охрана – четыре или пять головорезов. Хозяйка – тетушка Амели, толстуха с кастетом в кармане…
Она попыталась припомнить еще что-нибудь, но воспоминания смазывались и рассыпались. Что было видно в окна помимо двора? Какая мебель стояла в комнате, кроме кроватей? Какие на окнах были занавески?
Перье беззвучно постучал пальцами по полированной столешнице.
– Хотя бы ориентировочно – где находится эта ферма?
– Но я не знаю этих мест и совершенно не ориентируюсь на местности. Да и везли меня туда в бессознательном состоянии.
– А обратно?
– Что?
– На обратном пути вы были в сознании? Как выглядела дорога, сколько времени вы ехали?
– Разбитый проселок, ведущий сверху вниз, с двух сторон промоины от дождей… Ничего особенного…
Вдруг она вспомнила фосфоресцирующие стрелки армейских часов и радостно воскликнула:
– …Обратно мы ехали сорок минут! И выехали на шоссе у указателя «Жуан-ле Пен» – 5 км»!
Суровое лицо комиссара подобрело.
– Молодец, девочка! Ну-ка, давайте посмотрим…
На стол тут же легла бумажная карта. Полицейские оживленно сгрудились над ней, показывая что-то пальцами, ручками и карандашами.
