— Страшно мне, Всемил, — Лада крепче ухватилась за руку приятеля.
— Тише, спугнёшь, — шикнул мальчишка.
— Ой, Всемилушка, — пискнула Лада, заметив среди деревьев крохотные приближающиеся огоньки. — Ой, сбереги матушка Земля.
Всемил сглотнул, казаться трусом ему совсем не хотелось, но он уже в который раз за ночь пожалел, что пришёл к озеру, посмотреть, как русалки танцуют. И мало того что сам пришёл, Ладу с собой взял. А она хоть и не такая трусиха, как другие девчонки, но всё же не мальчишка. А уж если его самого от страха едва не колотит, то что ж о Ладе говорить.
— А почему они из леса идут? — шёпотом спросила девочка, прижавшись к другу. — Из озера же должны.
— Не знаю, — так же шёпотом отозвался Всемил. — Смотри, — вдруг ахнул он, указывая на берег, — русалки.
Из озера действительно стали появляться нежити: мужчины и женщины, простоволосые, в одних рубахах, а кто-то и вовсе нагишом. Они смеялись, толкались, а выйдя на берег, начали в догонялки играть, хороводы водить. А огоньки со стороны леса меж тем приближались. Дети, не дыша, присели под прикрытие куста, за которым прятались. Очень скоро стало ясно что огоньки это факелы в руках шести молодых мужчин. Всемил узнал их, когда те прошли совсем близко. Это были их парни, городские. Лада пришельцев тоже опознала и дрожать стала меньше. А парни шли к озеру, завидев их русалки радостно загалдели и ту же приняли в свой хоровод.
— И не боятся, — восторженно прошептал Всемил, высунув голову из кустов.
— С ума сошли, — одновременно с ним осуждающе выдохнула Лада. — К русалкам, на русалочьей неделе прийти.
— Мы же с тобой тоже тут, — усмехнулся Всемил, который сейчас ужасно завидовал старшим товарищам. — Вот вырасту, тоже стану сюда приходить, с русалками танцевать, — пообещал он.
— Спятил, — ахнула Лада. — Русалки же.
— И что? Смотри, ничего им твои русалки не делают.
— Это сейчас не делают, — возразила Лада. — А вот смотри, Мирон, — кивнула она на отделившуюся от остальных парочку.
— Так это он её уводит, а не она его, — усмехнулся Всемил. — Интересно, что они делать будут? Пошли посмотрим.
— Не хочу я на них смотреть, — возмущённо зашептала Лада, но руки друга не выпустила и на полусогнутых ногах пошла за ним в ту сторону где Мирон с русалкой уединился.
— И на что тут смотреть? — Лада отвела глаза.
— Не нравится, не смотри, — хмыкнул Всемил, сам он с большим интересом наблюдал за тем, как Мирон стягивает с русалки рубаху, как гладит её по белоснежной коже, сверху от покатых плеч, опуская руки всё ниже, и как руки эти становятся всё бесстыднее и настойчивее.
— Срам какой, — фыркнула Лада и закрыла лицо руками, но потом всё же пальцы немного раздвинула, чтобы хоть что-то видно было.
Дети сидели долго не шевелясь, даже после того как Мирон и его русалочка, покончив с любовными утехами, на берег вернулись.
— Мирон отчаянный, — наконец сказал Всемил.
— Угу, — нехотя согласилась Лада. — И сильный. А русалка красивая.
— Я тоже так буду, когда мне как ему годов станет.
— А я красивая? — Лада перекинула косу, с руку толщиной на другое плечо и слегка склонила голову, ожидая ответа приятеля.
— Красивая, — кивнул Всемил.
— Как она?
— Ну, — мальчишка почесал затылок. — Нет, — сказал он, критически осмотрев подружку. — Ты ещё не такая красивая как она. Но вырастешь, даже лучше будешь, уверен.
— Конечно лучше, — довольно кивнула Лада. — Я же не нежить.
— Точно, — согласился мальчишка.
— Пошли на русалочий хоровод посмотрим, и домой, — решила Лада, направляясь к озеру. — А то вдруг хватятся.
— Да кто тебя хватится? Ты обманку в кровать положила?
— Конечно положила, — кивнула девочка. — Я…
— Лада, — Всемил вдруг резко дёрнул подругу за руку, увлекая её под большую ель.
— Ты чего? — возмутилась девочка. — Ой, — она зажала себе рот ладонью, мимо их ёлки прошлёпали две пары босых ног, одни совсем голые — женские, другие в портах, закатанных до колена — мужские.
— Колется, — Всемил попытался согнуться так, чтобы еловые лапы не касались загривка, но сложить больше чем сейчас уже не получалось, и ель сильно колола плечи и шею.
— Тише, услышат, — прошептала Лада, а босые ноги остановились совсем недалеко. Она натянула рукав рубахи на кулак и положила руку Всемилу на спину, чтобы прикрыть его от колющих веток, мальчишка благодарно кивнул, пусть не совсем, но это помогло, и ему стало полегче.
— Долго они чего-то любятся, — забурчал он вскоре.
— Они ж не кролики, чтобы по–быстрому, — насмешливо фыркнула Лада. — Слышишь, как она стонет?
— Да весь лес, поди, слышит, — усмехнулся Всемил. — О, закончили, — констатировал он, потому что раздался мужской не то стон, не то рык и ноги, которые только и видны были детям из-под ёлки, слегка отдалились друг от друга, а потом, женские ножки резво побежали к озеру, а мужские остались.
— Чего это он? — озабоченно спросил Всемил. — Смотри, упал.
— Ох, Матушка Земля, — прошептала Лада. — Она у него все силы вытянула, я слышала бабы про то говорили. Подойдём?
— Спятила, а если он просто отдохнуть прилёг? По шее получим, а потом ещё и от родителей достанется.
