Он нахмурился, глядя в потолок, словно пытался вспомнить, и я видела, как он начал раздражаться, когда воспоминания не пришли. Я стиснула его руку.
— Это из-за лекарств. Доктор сказал, что потребуется время на возвращение памяти.
Хмурость исчезла, и он снова посмотрел на меня.
— Ты… Финч?
— У нас всё отлично. Я тайком приносила его сюда по возможности. Он мне всю плешь проест за то, что не взяла его с собой сегодня.
Папа улыбнулся, и в этот миг я поняла, что с ним всё будет хорошо. Впереди его ждал сложный путь восстановления, но если кто и был достаточно силён, чтобы пройти его, то однозначно он.
Следующие полчаса я провела, уверяя его, что дома всё было хорошо, аккуратно опуская все моменты, связанные с моей новой карьерой, и большую часть из того, что произошло в моей жизни в его отсутствие. Исключив охоту, их поиски и Лукаса, особо и рассказывать то было нечего, но складывалось впечатление, что из-за действия наркотиков он был не в себе, чтобы заметить дыры в моём рассказе.
Немного погодя он стал выглядеть измученным, и я видела, что он испытывает боль. Он никогда бы в этом не признался, поэтому я сказала, что схожу за водой, и отправилась искать медсестру. Я отыскала Глорию, одну из постоянных сестёр этого этажа, и она посоветовалась с доктором Редди сколько обезболивающего ввести отцу.
Я ждала, пока она закончит разговор с доктором по телефону, как вдруг заметила знакомую фигуру, выходящую с лестничной клетки.
— Теннин, — я поспешила к нему. — Ты получил моё сообщение.
Он изогнул бровь.
— Да, все двадцать восемь.
Я улыбнулась. Последние две недели я звонила ему два раза в день, и я нисколечко не чувствовала себя виноватой за переполненную голосовую почту.
— В твоих сообщениях ничего не говорилось, кроме того, что нашлись твои родители и надо наложить на них чары. Не хочешь ввести меня в курс дела?
Я кивнула и огляделась по сторонам в поисках места для разговора тет-а-тет. Небольшой зал ожидания был не особо приватной зоной, но там никого не было, так что вполне сойдёт. Стараясь говорить тихо, я дала ему сокращённую версию событий в доме Рогина.
После того, как всё произошло, я поняла, что всё это время Теннин знал об истинной личности Лукаса. В конце концов, Лукас был Принцем Неблагого Двора. Я не обиделась на Теннина за утаивание, поскольку понимала, насколько лояльны фейри были к своей королевской чете. Да и он пытался предупредить меня, постоянно твердя, что я должна держаться подальше от Лукаса и его парней
— Теперь понимаешь, почему мне необходимо наложить на родителей защитные чары, — сказала я, завершая свой рассказ.
Теннин плотно сжал губы.
— Мои чары очень сильные, но Стража Королевы Анвин безжалостна. Если они придут за твоими родителями, тебе потребуется самая сильная защита.
— И что это значит?
Страх сковал меня. Неужели он пытался сказать, что его магия не сможет остановить Королевских Стражей?
— А это значит, что мне придётся наложить несколько слоёв защиты, — он улыбнулся. — Не переживай. Думаешь, твои родители позволили бы мне наложить защиту на ваш дом, если бы мои чары не были бы одними из самых лучших?
Мы шли к палате родителей, когда из неё вышла Глория и ободряюще улыбнулась мне. Персонал тут был просто великолепным, и я буду скучать по ним, когда родителей переведут в реабилитационный центр.
Приставленный для охраны агент, жестом попросил нас остановиться.
— Несанкционированное посещение запрещено.
— Теннин друг семьи, и он здесь по моей просьбе, — сказала я ему.
Агент покачал головой.
— Нет разрешения, нет доступа.
Я скрестила руки.
— Тогда позвоните своему начальству и получите разрешение, наш друг войдёт в палату.
Мы вперились друг в друга взглядом и играли в гляделки хороших десять секунд, прежде чем он резко кивнул и вытащил телефон. Мы с Теннином отошли в сторону, пока агент связывался со своим руководством.
Теннин тихо присвистнул, как только мы оказались вне зоны слышимости.
— А ты прошла большой путь от девочки, появившейся нежданно-негаданно в моей квартире в ноябре, и меня, прям, подрывает сказать, что ты очень сексуальна, когда командуешь.
Я проигнорировала его комментарий о «сексуальности».
— Я уже не та девочка.
— Думаю, всё ещё та. Немного измотана, может, но я всё ещё вижу её.
Испытывая неловкость от его внимательного взгляда, я сменила тему разговора.
— Папа не знает о карьере охотницы, как и о моём участие в их спасении. Буду признательна, если ты не станешь упоминать ничего из этого при нём.
— Думаешь, он не выяснит это со временем?
— Я собираюсь ему рассказать, но только, когда он окрепнет, — я взглянула в сторону палаты. — Наркотики нарушили работу его головы, и я не хочу расстраивать его.
— Понимаю.
К нам подошёл агент.
— Вам разрешено войти, — сказал он Теннину.
Я улыбнулась агенту.
— Спасибо.
Он снова кивнул и вернулся на свой пост у двери.
