В голове моментально прокрутились жуткие истории из криминальных хроник тогдашнего времени, про всяких лохов – вроде Саши. Лохов, которые знакомились с красавицами, выпивали водочки, щедро замешаной на клофелине, а потом находили себя до гола обчищенными. Именно – до гола! – Саша вспомнил что стоит посреди комнаты голышом, и шагнул, вернее – даже скорей прыгнул к своей одежде. Про себя отметил ещё одно несоответствие – дело в том, что за пять лет досыта насладившись уставным порядком, когда в казарме всё было выглажено, выровненно и единообразно покрашено, Саша стал неряхой в мелочах. Например, одежду, которую не надо вешать в шкаф, он просто скидывал кучей на стуле. А сейчас джинсы были аккуратно сложены, и пиджак опять же – не в шкафу (куда Саша его обычно вешал), а на спинке стула висит. И ботинки под стулом стоят, а не в прихожей, где, кстати говоря, им бы – самое место.
Рванул бумажник из кармана джинсов. Деньги в бумажнике были. Было их даже больше чем ожидалось – столько, сколько он взял с собой, минус сумма, предполагаемая для складчины на встречу одноклассников. Угу, верно, он ведь вчера с одноклассниками встречался, а потом с Аннушкой заходил в кабак. Точно, был кабак – там-то он вероятно с девчёнкой и познакомился. Ну да, там и познакомился. А Аннушка познакомилась с каким-то лысым типусом… А Саша – с Олей. Угу, «Оля» – девушку звали Оля. Саша попытался вспомнить лица – не получилось. Снова посмотрел на бумажник – несколько тысячных рублёвок и резервная стодоллоровка. Даже не разменянные. Что же он, в кабаке не расплатился? Или ещё хуже – расплатился карточкой, но чаевых не оставил? А вот и карточка кстати – целёхонька… Так или иначе – деньги в бумажнике клофелиновую версию однозначно опровергали.
Натянув джинсы, Саша быстро прошёлся по квартире. Теплилась ещё надежда что девчушка проснулась раньше, и, например, курит на кухне. В большой комнате – никого. На кухне – никого. В родительской комнате – никого. Нигде – никого. Саша вернулся на кухню. Чайник холодный, вернее – комнатный, в общем – не включали его сегодня. В раковине посуды нет. Саша дотронулся до тарелки, стоявшей в сушилке над раковиной – совершенно сухая. Ну, значит лакирующего разгуляя вчера не случилось.
Для порядка Саша открыл дверцу и глянул под раковину – в полу-пустом мусорном ведре лежал презерватив. Вот-те нате… Вещдок. Лежит себе вещдок, завязанный узлом, нагло так лежит, выпендрёжисто. А рядом – разорванная золотистая упаковочка, даже прочитать можно «»ondom«» , чтоб кто не дай бог не подумал что это – карамельки какие-нибудь. Саша машинально оторвал лист от лежащей на холодильнике газеты, скомкал и бросил в мусорное ведро чтобы прикрыть непотребство. Мало-ли кто в гости зайдёт? – незачем такие вещи афишировать. Обошёл квартиру ещё раз – теперь искал записку. Не нашёл. Зато на табуретке у входной двери нашёл свои ключи от квартиры. Дверь была захлопнута на автоматический замок.
Саша вернулся на кухню, сел, закурил, поглядывая на дверцу под раковиной, за которой скрывалась мусорка. Вот оно как бывает… С одной стороны – вроде бы маленькая победа, тешащая мужское самолюбие. Есть, как говорится, ещё порох в пороховницах, и ягоды в ягодицах, и влага во влагалище. А с другой… А с другой – вот Вам, дорогой товарищ Александр Тимофеев ваша очередная женщина. Эн-плюс-первая. Имя – Ольга. Фамилия – неизвестна. Род занятий – неизвестен. Внешность – неизвестна. Детали общения – неизвестны. Дожились!
Докуривая, Саша подумал, что может быть, Оля эта забила свой номер в его мобилку? Нехорошо конечно в чужой телефон лазить, но может в Москве теперь мода такая? У зарядного устройства телефона не оказалось, обнаружился он в кармане пиджака. Нового номера Саша нашёл, зато нашёл пропущенный звонок от Аннушки. Нажал кнопку обратного вызова, и вместо приветствия услышал:
– Сашк, а я его выгнала.
– Кого?
– Ну кого-кого – Женю этого…
– Ах да – Женю. – Саша мимолётно порадовался тому что вспомнил ещё что-то из «вчера». —А чего выгнала?
– А не знаю. В какой-то момент увидела у себя дома раздевающегося полу-знакомого мужика, испугалась, да и выставила его.
– Одеться-то хоть позволила? – хмыкнул Саша.
– Не смешно! Странно всё это. Я ведь, Саш, не такая…
– Угу – странно… А я, Ань, вчерашнего вечера откровенно не помню. Вот тут помню, а тут – не помню…
Саша поймал себя на том, что цитируя фразочку из фильма про «помню-не помню» , повторяет и действия персонажа, тыкая пальцем в разные места на собственной голове, хотя Аня, находясь на другом конце провода, такой близости к культуре оценить явно не могла. Просто организм был переполнен энергией и требовал хоть каких-то движений. Саша ещё секунду пооценивал свою потребность в действиях и сказал:
– Ань, а хочешь – заезжай перед работой на кофе. На том же ходу и странности обсудим. – и ехидненько добавил. – Только бриться наголо, Аньк, я не буду.
10. Частное лицо
