Ладья полностью

А потом я совсем повалила его с ног. Он согнулся и растянулся на полу, а я, опустившись на колени, прикрыла глаза. Теперь он мог проснуться не раньше чем через час с ужасной головной болью. И испачканными штанами. И главное – никаких доказательств моего прихода и ухода. По крайней мере, не считая этого ублюдка, лежащего на полу. Потом он, может быть, объяснил бы это каким-нибудь приступом. Я поспешила выключить копир, предварительно снова надев перчатки, а потом вышла. Рискнув заглянуть в офис, нашла там Гуса, развалившегося в кресле – в той же позе, как я его оставила. Тогда я на секунду остановилась, а потом вошла к нему. Я посчитала, что это покажется подозрительным, если двоих охранников найдут лежащими без сознания по неизвестной причине.

Аккуратно прикоснувшись пальцами к вискам Гуса, я с помощью своей силы пробудила его. Он со вздохом распахнул глаза, но информацию его мозг еще не воспринимал. Он уже не был в том трансе, куда я его ввела, – просто в обычном сонном состоянии, таком легком, что мог выйти из него, даже не заметив, что был в отключке. Я тихо шмыгнула прочь из помещения.

Выбраться оттуда было так же легко, как и забраться. Когда я наконец залезла в машину, Вольфганг странно посмотрел на меня, но я была слишком занята тем, чтобы вывезти нас подальше к чертям, и не могла уделить ему внимание. И только когда мы проехали семьдесят миль и я съехала на обочину, чтобы сходить в туалет, – только тогда я осознала, что ухмыляюсь, как чокнутая, и напеваю про себя увертюру «1812 год».

Сколько пищи для размышлений!

С любовью,

Я

Мифани нерешительно постучала в дверь гостевой комнаты, осторожно держа две чашки чая. Накануне вечером они с Бронвин договорились, что поскольку они обе достаточно напились и засиделись допоздна, сестра останется у нее ночевать.

– Бронвин? – Из-за двери донеслись звуки чрезвычайно тяжелого пробуждения и страдания от похмелья. – Я принесла чай. – Она услышала что-то невнятное, что разобрала, как «входите», и вошла. Сестра терялась в толстых покрывалах на большой кровати, но масса светлых волос помогла Мифани определить ее местонахождение.

Она осторожно села на край кровати. Рядом возникла рука и бережно приняла чай. Наконец, Бронвин удалось заставить себя сесть и обхватить чашку руками.

– Вкусный, – проговорила она.

– Это Вэл приготовила, – призналась Мифани.

– Кто такая Вэл?

– Моя домработница.

– У тебя есть домработница? – изумилась Бронвин.

– Она еще и готовит, – сказала Мифани. – У меня был выбор: либо нанять ее, либо умереть от голода в ужасном беспорядке.

– Сейчас же еще дикая рань, – заметила Бронвин с осуждением.

– Знаю, но мне надо уходить на работу и я хотела попрощаться, – Мифани сделала паузу, отхлебнула чая. – А у тебя какие сегодня планы?

– В десять у меня занятия, – мрачно ответила Бронвин. – Так что мне нужно домой переодеться и забрать конспекты и всякие вещи. А потом в школу. А тебе?

– Помнишь мою подругу Шонте? Я встречаюсь с ней утром, а потом весь день буду ковыряться в бумажках. Вечером, наверное, будет официальный ужин с начальством моего ведомства – будем обсуждать какие-то новые совместные проекты с американцами. Скукотища. Но без этого никак. – Она вздохнула. – Вэл там печет вафли, вот я и подумала, что мы можем позавтракать, а потом я вызову машину и водитель отвезет тебя домой.

– Поверить не могу, что у тебя есть водитель, – изумилась Бронвин. – Ты, наверное, реально шаришь в том, чем занимаешься.