Ладья полностью

– Боже мой, – едва слышно повторил я. Он блаженно улыбнулся.

Что и говорить, я был заинтригован, пусть и слегка опасался, что мой брат заключил сделку с дьяволом. Также я быстро сообразил, что если в глазах Господа это не являлось гнусностью, которая привела бы нас к вечному осуждению, это сулило нам чудесные деловые возможности.

И так, с непредубежденным умом и заручившись поддержкой пары особенно крупных парней из моего поместья, я сопроводил брата к его местожительству, где кучка неопрятных людей проводила в амбаре некие необычайно запутанные эксперименты. Они были крайне неприспособленными к обществу и совершенно не проявляли интереса ко мне, из чего я заключил, что быть посланниками дьявола они никак не могли. Вместо того чтобы начать хоть как-то прощупывать мою душу, они потратили несколько часов на объяснения, в чем конкретно заключается их работа. От их усердных стараний у меня разболелась голова, зато их оптимизм по поводу выращивания для меня новой ноги приводил меня в возбуждение.

Я наблюдал за тем, как они разрезали мышей, собак и лошадей пополам, а потом склеивали их обратно. Герд был ими очарован, а мой ум живо просчитывал возможности. Мы пришли к договоренности: я согласился финансировать их исследования, а они подписали со своей стороны ряд обязательств. После этого они вернулись к своей работе, и уже вскоре мы переселились в одно из моих наиболее удаленных имений.

С этого все началось.

– Что ж, очень увлекательно, – сказала Мифани. – И вот, несколько веков спустя, вы уже сидите голый в моем кресле. Цепочка событий, конечно, очевидна.

– Остальную часть истории вы знаете, – холодно ответил бельгиец. – Я уверен, что Шахи подробно ее задокументировали. Наш приход к власти, нашу связь с правительством, попытку завоевания, вынужденное сворачивание деятельности.

– Да, однако то, что было после этого, немного туманно. Всего лишь несколько намеков на ваше присутствие в Европе, – сказала она. – Но вы соблюдали осторожность.

– Мы были вынуждены, – с сожалением ответил бельгиец. – Ведь очень много наших первичных ресурсов было утрачено. Мы были лишены своих владений и стали близки к полному разорению. К счастью, я всегда старался быть готовым ко всему. Позиции для отступления, скрытые средства и ресурсы. Нам понадобился не один десяток лет, чтобы вернуться к тому уровню технологий, который был прежде. Несколько наших мастеров, handwerksmannen, погибло, когда Шахи дали нам отпор. Были уничтожены ключевые наработки. Нас с Гердом заставили смотреть на собственную смерть. Но к тому времени мы, конечно, уже имели новые тела. Сидели в десяти футах от наших и ваших королей и поджаривали собственные трупы. А потом, когда дыхание остановилось и убрали кровь, мы просто прошли мимо членов Правления Шахов и элиты двух стран и оказались на воле.

Мы восстанавливались, учились заново, продолжали внедрять новшества. Хотя наши исследования, конечно, уже имели меньший размах. Богатство сильно поскромнело. И нам приходилось быть более скрытными. Но мы все равно набрали мощь. А потом… Да, боюсь, тогда-то и началась порча.

Часть наших handwerksmannen страстно увлечена этой проблемой. Они посвятили целые столетия тому, чтобы избавить человеческое тело от порчи и достичь непреклонного совершенствования. Только об этом и чешут языками. Молекулярный уровень. Ферменты. Органы. Но увы, они уделяли так много внимания мелким проблемам, что не заметили порчи в большем масштабе. Появилась нестабильность. В наших приоритетах возникли… перекосы, – сообщил Правщик, неловко поворочавшись в кресле. – Некоторые из нас стали непредсказуемыми.