– Заткните его! – закричал в ярости Альберт, и дюжина солдат устремилась в сторону административного сектора. Вскоре голос полковника перекрыла автоматная стрельба, но даже смерть Дмитрия Александровича уже ничего не решала.
Вилков понимал: призыв к бунту найдет отклик в душах всех жителей бункера, даже тех, кто до последнего сомневался, тиран он или мудрый лидер. Полковник подобрал слова, которые били точно в цель, словно пули снайпера. Альберт мог произнести теперь хоть сто речей, доказывающих собственную правоту, ему бы все равно никто не поверил.
– Хорошо говорил. Хорошо, черт возьми, – даже в такой ситуации председатель не мог не признать: речь Бодрова была великолепна.
Предаваться унынию времени не было. В любой момент восставший народ мог добраться до Альберта и его людей. Заговорщикам оставалось одно: уходить. У Вилкова имелся свой секретный ход, ведущий в лес. О нем понятия не имели ни Звягинцев, ни полковник. Пришло время воспользоваться им.
– За мной, уходим! – приказал председатель и с пятью верными соратниками устремился прочь из подземелья.
«Ничего, свет клином не сошелся на этой промзоне, – размышлял Альберт, – есть и другие поселения. Опытный управленец везде придется ко двору… Не пропаду».
А еще он думал о том, что с самого начала допустил целый ряд фатальных ошибок. Не расколол вовремя священника. Надо было пытать молчаливого батюшку, и тот бы выложил все, что знает. Не ликвидировал некоторых авторитетных оккеров. Не слишком активно критиковал ошибки прошлого режима.
«Надо быть жестче, Алик. Надо забыть само понятие „гуманизм“, – думал Вилков, покидая бункер. – В топку все, что мешает эффективному управлению. Мне не хватило всего-то пары расстрелов, и вот тогда… Эх! В топку мораль. Все диктаторы так делали, и потомки прославляли их. А ты, лопух, не смог…»
Помощники Вилкова открыли тяжелую стальную дверь, ведущую наружу. Для того чтобы выйти на улицу, пришлось приложить огромные усилия: люк примерз, к тому же его сильно занесло снегом. Но, в конце концов, заговорщикам удалось выбраться из подземелья. Они оказались посреди густого леса. Здесь давно никто не ходил. Вокруг, насколько хватало глаз, возносились в хмурые небеса могучие сосны, ели и березы. Все кругом покрывали сугробы.
– А может, ну его? – проворчал один из помощников.
– Мы заблудимся и сдохнем, – добавил второй.
– А куда идти-то? – озадаченно произнес третий. – Карта хоть есть?
– А ну, пасти заткните, – зарычал Альберт Евгеньевич на товарищей. – Есть еще одни аэросани. Тут, недалеко стоят. Но если хотите обратно – валите. Досвидос.
Все разговоры сразу смолкли. Обратно никто идти не решился. Оружия у них при себе оказалось мало. Один пистолет-пулемет, два пистолета и у каждого – нож. Правда, не все владели ими в совершенстве. Предстояло продираться через чащу в сторону просеки, а оттуда – к берегу Ладоги. Поселения, разбросанные по берегам озера, были их последней надеждой.
– А может, того, в Питер махнем? – предложил кто-то. Вилков промолчал. Он примерно представлял себе ситуацию в метро. Ловить там было нечего. Каждую станцию контролировала своя община, чужакам нигде не обрадовались бы. Кроме того, в Петербурге шла война. Вилков и его люди могли оказаться в эпицентре боевых действий.
Проваливаясь в снег по пояс и громко чертыхаясь, бывшие хозяева жизни плелись через чащу все дальше от периметра.
Жанна Негода безупречно выполнила свою часть операции по осаде периметра. Прежде всего, она объяснила людям, что чем лучше они справятся с возложенной задачей, тем быстрее снова окажутся в тепле. Костер к этому времени догорел, еда кончилась, так что слова женщины вызвали восторг у ее товарищей по несчастью. Даже появление среди них настоящего дикаря, Тумака, люди приняли спокойно, хоть и без особого энтузиазма.
– Не спешите радоваться, – прикрикнула медсестра на беженцев. – Сначала дело сделать надо.
Штурмовать периметр для невооруженной толпы было бы верным самоубийством. К счастью, этого и не требовалось. Изгнанники расположились на опушке леса на расстоянии десятка метров друг от друга. По команде Жанны они принялись раскачивать небольшие деревья, трясти разлапистые ветки елей, чтобы с них падали снежные шапки. В общем, создавалось полное ощущение, что у опушки сконцентрировалась для атаки целая армия.
Огневую мощь отряда составлял единственный АК, который Борис Молотов доверил Негоде. Высунувшись из-за дерева, Жанна дала короткую очередь по ближайшей вышке. Вторую вышку взяла на себя Диана Невская, она выпустила по наблюдательному посту несколько стрел.
Тумак, которому в этой операции отводилась почетная роль: символизировать собой армию дикарей, – несколько раз выбегал на опушку в разных местах, швырял в сторону забора куски льда и тут же удирал обратно. По нему стреляли, но задели лишь один раз, и то по касательной. Что-что, а бегать по снегу дикарь умел отлично.
После этого у охраны не должно было остаться сомнений: пора включать сирену.
