Атис. Столько воспоминаний… А это всего лишь кусок камня с искусственной атмосферой, бестолково болтающийся рядом с Атином. Конечно, не совсем бестолково, если учесть, что его «облагородили» атмосферой. У людей вообще свято место пусто не бывает. (Целых два спутника, говорите?! Да еще и рядом с планетой, пригодной для жизни?!) Вот и превратили Атин в один сплошной Город, время от времени разделенный реками, морями и парой-тройкой океанов. Правда, все обитаемые уровни находятся на такой высоте, что этого почти не видно. Нижние уровни — автоматизированное производство — скрывают практически всю поверхность. Спутники тоже попали под раздачу. Людям почему-то всегда мало места. Атис превратили в райские кущи — сплошные леса, сады, озера — живописное место. Правда, работали с ним не люди, а Мо-тон-Ра, тиари и сак'к-хе. Арин — Серую луну благополучно отобрали в свое единоличное пользование ученые всех мастей и сделали рай по своему вкусу. И ничего, что все вокруг одного цвета! Биологи на базе местных растений пятую сотню лет создают шедевры, которые раз в год выставляют на всеобщее обозрение. На Арине и Атине сотню лет назад изобрели межпланетный телепорт. На Арине живут гениальные ученые. Химики и физики, математики и астрономы, биологи и ксеноисторики. Простым смертным здесь нечего делать, разве что посетить пару научно-популярных выставок. Здесь все с головой погружены в любимую работу и счастливы этим. Только здесь рука об руку работают жуткие ксенофобы — люди — и инородцы.
Все это я рассказывала сыну. Но показывала пока только Атис, планету-сад.
Мы приземлились на широкой посадочной полосе-стоянке, я взяла с собой небольшую корзинку с едой и покрывало: мы решили устроить пикник на берегу одного из озер. Флай оставили на стоянке, сами углубились в лес.
Сын шагал абсолютно неслышно, даже для моего слуха. Он рассматривал высокие деревья, раскидистые кусты и яркие цветы. Я тоже рассматривала все так, словно видела впервые. Неизвестные мне деревья в три моих обхвата, высокие и стройные, с пышной кроной и темно-зелеными листьями. Зеленая-зеленая трава нехотя покачивалась в такт с ветром. Яркие островки диких цветов, кусты цветущей сирени, форзиции и жимолости. Яркое синее небо и два солнышка. Почему-то только на Арине они начинают подстраиваться под местную серость. Пение птиц доносилось отовсюду одновременно, в траве стрекотали кузнечики, вокруг нас порхали разноцветно-нарядные бабочки, стрекозы и пара крупных шмелей.
— Красиво, — послышался издалека восхищенный голос сына. — Мам, ты это видишь?! — Он тут же возник рядом со мной с зажатой в руке бабочкой. Аст-ар рассматривал ее со всех сторон, явно мечтая наколоть на булавку.
— Отпусти, — попросила я, и сын послушно разжал пальцы. Бабочка расправила тонкие крылышки и упорхнула по своим делам. — Никогда никого не убивай и не калечь без веской причины.
— Ненависть — достаточно веская причина? — Заинтересовался сын.
— Ее ты никак не можешь ненавидеть.
— Я сейчас не о бабочках.
— Если у тебя веская причина для ненависти, то — да. Если же ненависть вызвана лишь тем, что кто-то вмешался в твои планы или переиграл тебя на твоем поле — нет.
— А что тогда?
— Тогда можно отомстить, но не с летальным исходом. Лучше всего подойдет небольшая интрига, но лучше начать игру на поле противника и плавно перекроить игру по своим правилам.
— А если и тогда ничего не выйдет?
— Ты получишь бесценный опыт. Заодно узнаешь, в чем противник лучше тебя и как это можно использовать. А потом можно сыграть еще раз.
— Игры до бесконечности? А если это мой враг?
— Стань его другом, тогда его будет гораздо легче контролировать.
— Лит-ар запретил тебе учить меня, — иронично заметил сын. — А ты именно этим занимаешься последние несколько часов.
— Ну-у, совсем ничему ты не сможешь не научиться. Ты говоришь со мной, наблюдаешь, анализируешь и делаешь выводы. Даже если бы я была немой, ты бы все равно учился.
— Ты интересно двигаешься, мам. Ты училась сражаться на мечах?
— Нет, малыш, я училась танцевать, а это почти одно и то же.
— Почти, — хмыкнул сын.
— Когда ты танцуешь, работают практически все группы мышц, та же тренировка. Оттачиваются до полного автоматизма движения, вырабатывается сила и гибкость.
— Остается психологический барьер.
— Иногда попадаешь в ситуации, когда не до барьеров.
— Танцовщица может убить?
— Может. Если от этого зависит ее жизнь или жизнь ее близких.
— Почему я не знал, что ты танцуешь?
— Ты никогда не спрашивал.
— А ты никогда не танцевала. Почему?
— Наверное, повода не было.
— Я хочу, чтобы ты танцевала на следующем приеме.
— С кем? Малыш, ты посмеяться хочешь?
— Я покажу, с кем, а ты станцуешь.
— Хочешь найти мне подходящего партнера?
— Как ты познакомилась с Лит-аром? — Решил сменить тему сын.
— Я танцевала у фонтана на площади. А на следующий день он едва не сбил меня флаем.
— Вовремя остановился?
— Нет, вовремя увернулась. А потом мы были официально представлены друг другу Эрихом. Лит-ар — инвестор моей Галереи.
— Это я знаю… Оказывается, все так прозаично.
