– Андрей Николаевич! – донеслось мне вслед. Я обернулся. Наталья высунулась в форточку автобуса: – Марина в понедельник приезжает. Встречайте ее!
«Как я ее встречу, если из города каждый день приходит по пять рейсов? Целый день на автостанции торчать буду? Марина не маленькая девочка, дорогу до дома сама найдет».
Автобус умчал Наталью в отдаленный совхоз. Моя жизнь в поселке вошла в прежнее спокойное и размеренное русло. Потянулись серые однообразные дни, расчерченные по формуле: работа-дом-работа. Вечерами, попивая чай у окна в неуютной, лишенной женского тепла комнате, я размышлял.
«Почему нас не отправляют в совхоз? Сидел бы там после ужина у костра: бутылочка по кругу, гитарный перезвон, жарящийся на прутике хлеб, Наталья в куртке-штормовке… Это бред, самый настоящий! Я сам не знаю, что хочу. Я, кажется, опять начинаю сходить с ума в этом поселке. Так ведь не должно быть: я жду одну сестру, а мечтаю о другой! Приедет Маринка и поселится у меня, а я по ночам буду видеть, как целую Наталью? Какое-то раздвоение личности. Нет-нет, это не психопатология, это «эффект замкнутого пространства» играет со мной в свои дурацкие игры. В замкнутом пространстве Верх-Иланска я, как бильярдный шар, скачу от борта к борту: Инга-Маринка-Инга-Наталья. Сейчас одно звено, Инга, выпало, но легче-то не стало! Теперь мне надо либо определиться с сестрами, либо поискать в ограниченном круге поселковых девушек новую зазнобу. Зачем еще одну? Затем, что Маринка жить в Верх-Иланске не собирается, а я неизвестно сколько тут проторчу. Мне нужна душевная и физическая отдушина. Наталья на эту роль не подходит. Я чувствую, что если отношения с младшей Антоновой перейдут от стадии улыбок к разбросанным по комнате вещам и дурманящему шепоту «Не надо!», то Маринка станет мне не нужна. Но как будущая жена Маринка меня вполне устраивает, а вот какая Наталья хозяйка и будет ли она меня любить, это неизвестно. А как отнесутся ее родители к перемене невесты?
Мне надо в город. Мне надо хоть ненадолго вырваться из замкнутого пространства, пройтись по широким улицам, съесть мороженое в бумажном стаканчике, поглазеть по сторонам. Город! В нем тысячи тысяч молоденьких привлекательных девушек. В нем все пропитано женской красотой и любовью. Там мои мозги быстро встанут на место, окрепнут, и тогда можно назад возвращаться».
Марина приехала в отпуск в понедельник, 12 сентября. Первый день провела с родителями, у меня появилась только вечером во вторник. До утра мы наслаждались друг другом. У нас даже не было времени обсудить арест ее отца или какие-то другие верх-иланские новости.
В среду, собираясь на работу, я как бы невзначай задел кровать. Маринка повернулась на другой бок и сказала:
– Оставь ключи на столе. Я в магазин схожу, продуктов куплю.
Заявка на совместную жизнь была сделана.
Вечером, к моему приходу, комната блистала чистотой. Мы сели ужинать, и я заметил, что у моей подруги появился загар, которого не было в ее прошлый, июльский, приезд.
– Ты где-то успела загореть, – ни на что не намекая, сказал я.
– В августе с девчонками на речку ходили. – Она посмотрела мне в глаза, словно проверяя, какую реакцию вызовет ее ответ.
– В августе уже не купаются, – резонно заметил я.
– Почему на речке обязательно надо купаться? – Настроение ее ухудшилось. – Мы просто загорали. Или мне уже нельзя выйти постоять на берегу реки в купальнике?
– Боже упаси! Я не страдаю от болезненной ревности. Жизненный опыт учит, что если женщина решила изменить, то мужчина об этом узнает, только если она сама захочет. Или если подруги настучат. Или любовник обидится.
– Перестань всякую чепуху собирать! У меня нет никакого любовника. Расскажи лучше, чем ты тут занимался.
– Ничего предосудительного после твоего отъезда я совершить не успел.
«С сестрой твоей на той неделе целовался, но это не считается. Это по-дружески было».
– Ты с Ингой – все? – спросила она тоном кастильского инквизитора.
– Что значит «все»? У меня с ней что, что-то было? – начиная раздражаться, ответил я. – Давай оставим этот разговор. Расскажи лучше, как там, в городе, жизнь?
– Я поступила в институт на заочное отделение.
– И только сейчас об этом рассказываешь? Когда ты успела экзамены сдать?
– Я их не сдавала. Меня после техникума сразу же на третий курс зачислили. Не вечно же мне работать сменным технологом. Твои родители знают обо мне? – резко поменяла она тему.
– Пока нет. Они про меня-то толком ничего не знают, а что я им про тебя напишу?
– Напиши им, что я не как Калмыкова, не пэтэушница, и скоро с тобой в образовании сравняюсь. Теперь скажи, мы жили в одном общежитии, обо мне там что-то плохое говорили? Ты хоть раз слышал, чтобы от меня утром мужчина выходил? Если нет, то к чему твои намеки на загар?
– Марина, как я по тебе соскучился! – Я встал из-за стола и уволок ее на кровать.
