Дальше про руну «Альгиз» я читать не стал. С момента убийства Сыча она и руна «Смерть» стали мне как родные. Лапки вверх – родился, лапки вниз – помер.
«Руна «Хагаль» – внешне похожа на русскую букву «Ж», является символом несгибаемой веры в нацистскую идеологию.
Руна «Оталь» – выглядит как ромб с двумя хвостиками книзу, является символом объединения людей по принципу одной крови. Иногда может использоваться для обозначения семьи или родства.
Руна «Тейваз» – символ древнескандинавского бога Тора (бог войны, аналог древнегреческого бога Ареса или древнеримского бога Марса). Внешне руна выглядит как повернутая кверху стрелка. На могилах эсэсовцев заменяла христианский символ – крест.
Для дополнительного сведения.
Среди несознательных подростков в СССР ходит миф, что статическая свастика – это не что иное, как соединенные между собой в одну фигуру четыре русские буквы «Г». При таком толковании свастика расшифровывается как Гитлер, Геббельс, Геринг и Гиммлер. Естественно, слияние русских букв в немецкую аббревиатуру является абсурдом».
Я свернул листочек, положил в карман, откинулся к окну и уснул.
Последний автобус из Верх-Иланска приходил в город в половине девятого вечера. Пока я добрался до родителей, пока перекусил с дороги – наступила полночь, так что поругаться мы просто физически не успели, но перед сном я выслушал лекцию о том, что если бы не пошел работать в милицию, то «жил бы как человек». Утром маманя приготовила мне бутерброды с маслом и кофе – скромненький такой завтрак. То ли дело потенциальная теща! В четвертом часу утра яичницу пожарила – кушай, дорогой зятек, набирайся сил!
После моего отъезда в Верх-Иланск я виделся с родителями всего один раз, когда приезжал по делам в город. Ни мать, ни отец на новом месте жительства у меня не были. Впрочем, они и в рабочее общежитие ко мне ни разу не наведывались.
Городской морг работал с восьми утра. В пропахшей формалином прозекторской шел спор: патологоанатом Поклевский что-то горячо доказывал санитарам, с которыми работал в одну смену.
– Привет, Самуил! Привет, мужики! – Я был рад, что сегодня дежурит Поклевский, с которым у меня с первых дней знакомства сложились приятельские отношения.
– Вот он, знаток западной культуры! – Поклевский картинно показал на меня рукой. – Он рассудит нас, и если я выиграл, то вы оба должны мне по пять бутылок пива.
– По две бутылки, – возразили санитары.
– Хорошо, по две. Андрей Николаевич, прослушай вначале песню, – Поклевский включил стоящий на металлическом столике катушечный магнитофон «Маяк-202». Грянула задорная композиция «Москау» западногерманской группы «Чингисхан». Не дослушав песню до конца, я замахал руками:
– Самуил, я прекрасно знаю все песни в этом альбоме! Что ты хотел от меня?
– Как ты думаешь, Андрей Николаевич, есть в этой песне такие слова? – Доктор откашлялся и пропел:
– Я уже слышал эту ересь насчет олимпиады и могу с уверенностью сказать, что ни о какой бомбардировке Москвы в этой песне речь не идет.
– Ты что, немецкий язык так хорошо знаешь? – набросились на меня санитары.
– Спокойно! – осадил я спорщиков. – Не надо знать никакого немецкого языка. Вы вслушайтесь в слова песни – есть там слово «бомба» или нет? Даю гарантию, что по-русски и по-немецки «бомба» будет звучать приблизительно одинаково. Так же, как слово «олимпиада».
– Спор разрешен! С вас пиво, господа! – Поклевский довольно потер руки. – Вечерком будет чем заняться.
– Самуил, труп с Верх-Иланска кто вскрывал? – спросил я.
– Коллективно работали. Я вполне серьезно говорю. Меня из дома подняли ассистировать на вскрытии. Редкий случай, очень редкое орудие убийства.
Поклевский вышел в коридор и вернулся с метательным ножом в руках.
– Пошли, кое-что покажу. – Он увлек меня в угол прозекторской, где на каталке лежал обнаженный труп пожилого мужчины. – Смотри!
Самуил взмахнул ножом и с одного маху вонзил его в грудь покойника по самую рукоятку.
– Это не нож – это сказка! Он входит в тело человека, как раскаленный гвоздь в брусок сливочного масла. На, сам попробуй!
Я тыкать ножом в старческий труп побрезговал.
– Самуил, а это кто? – Я показал на каталку.
– Какой-то бродяга. – Судмедэксперт вытащил из груди покойника нож, обтер его о полотенце, прикрученное к ручке каталки. – У нас сегодня студенты из мединститута на практику приходят, мы им подготовили парочку бесхозных тел. Ты точно не хочешь попробовать?
Я повторно отказался.
– Твоего покойника убили с расстояния примерно метров пять. Бросок был просто мастерский – прямо в сердце.
– Он стоял, сидел?
– Кто, покойник, что ли? Стоял, судя по всему. Эй, индеец Джо, иди сюда, расскажешь инспектору про нож!
К нам подошел молодой санитар, взял в руки клинок.
– У этого ножа, – он поместил орудие убийства у себя на вытянутом указательном пальце, – исключительно интересная центровка. Я думаю, что при его изготовлении использовался сплав на основе иридия. Смотрите сами.
