На перевернутом ящике из-под молока сидела девушка и пыталась прикурить сигарету от спички. Подувший ветер погасил пламя до того, как табак занялся. Девушка выругалась, затем протянула черный галстук-бабочку.
– На самом деле я там работаю. Кейтеринг. Наполнитель ведерка с начос. Разносчик дерьмового пива. – Девушка снова поднесла спичку к сигарете. На этот раз огонек все-таки разгорелся, и в темноте засветилась маленькая красная вишенка. – А сейчас у меня перерыв. Нужно было свалить от этих насильников. Капец там внизу треш. Вам, «кабанам», про добровольное согласие бы как-то осведомиться.
Грант попытался разглядеть девушку в темноте. В ее голосе звучала свирепость, которая никак не вязалась с маленьким ростом. У нее были немного эльфийские черты лица: бледная кожа, большие голубые глаза, темные волосы, заправленные в воротник просторной белой рубашки. На ногах девушка носила то ли крошечные шорты, то ли вообще ничего, а обута она была в поношенные армейские ботинки без шнурков.
– Я не член клуба, – быстро сказал Грант. – На самом деле даже не знаю, почему я здесь. Ненавижу это место.
Вот, он сказал это вслух. В ночной духоте слово «ненавижу» прозвучало восхитительно.
Девушка вскинула бровь:
– Ты ведь знаешь, как тебе повезло быть здесь?
– Мне все это твердят. Ты студентка? – спросил Грант, отчаянно желая сменить тему.
– Нет. Я не могу позволить себе универ, – прямо ответила девушка, но голос на мгновение дрогнул. Этот факт ее явно беспокоил. Она отвернулась от Гранта и спросила: – Почему ты здесь, если ненавидишь это место?
Грант вдруг понял, что у него в кармане пиджака до сих пор торчит бутылка бурбона, и сделал из нее глоток, стараясь казаться равнодушным.
– Наверное, просто было любопытно.
– Что там, у «кабанов»?
– Нет, не у них, – Гранту стало неловко признаваться вслух. – На что похожа вечеринка в универе.
– И как, оправдались надежды?
– Все такие…
– Нажратые? – подсказала девушка.
– Развязные. – Грант снова приложился к бутылке и вытер губы. – Они уже знают, чего достигнут.
Девушка посмотрела на него, и ее взгляд внезапно стал напряженным.
– Каково это – знать, что все будет хорошо?
– Я этого не знаю. Я, черт побери, вообще ничего не знаю.
– И что же ты изучаешь в Уолдене?
– Англоязычную литературу двадцатого века. – Грант понадеялся, что не прозвучал как элитарный мудак.
Девушка кивнула:
– То есть ты тратишь четыре года в самом престижном университете мира, буквально изучая то, что едва ли существует. Физические книги. Только не говори, что это ты так рискуешь.
– Еще как! Отец придет в ярость, когда узнает.
– Но он оплатит твою учебу, верно?
Грант промолчал. Девушка, разумеется, права. Расходы на его образование были заложены в личный трастовый фонд с момента рождения.
Он передал девушке бурбон:
– Откуда ты?
Она хорошенько отпила.
– Из города, о котором ты никогда не слышал.
– А вдруг?
Девушка назвала ему город на западе с населением триста двадцать семь человек.
– Знаешь его?
– Нет, – признался Грант и добавил: – Звучит необычно.
– О, просто восхитительно, если ты прешься от Иисуса и своего троюродного брата. – Девушка припечатала окурок ботинком и быстро уточнила: – У меня в семье инцеста не было.
Грант рассмеялся. Напряжение наконец рассеялось, поэтому он нашел еще один ящик и сел рядом с девушкой.
– Я Грант, – представился он, намеренно опустив фамилию.
– Джейн. – Девушка подалась ближе и коснулась его раскрасневшейся щеки прохладной ладонью. – Давай уберемся отсюда.
– Ты закончила работу?
– Теперь да.
Джейн стащила из бара бутылку красного вина и встретила Гранта на улице, у особняка. Они пьяно передавали вино друг другу, проходя мимо домов в стиле федерального Возрождения и зданий из красного кирпича. Миновали общежитие с ярко-белой отделкой и малиновым флагом, что трепетал на золотой крыше. Из каждого окна лился мягкий свет. В построенном по образу и подобию здания парламента общежитии впору было принимать законопроекты и резолюции, а не селить детишек, которые украшали подоконники пустыми пивными бутылками и дезодорантами.
– Кампус такой красивый, – произнесла Джейн.
Грусть в ее голосе застала Гранта врасплох.
– Я думал, что тебе здесь не нравится.
– Не нравится. Хотя это не отменяет факта, что здесь очень красиво. Честно говоря, именно поэтому я и устроилась на работу. Единственный для меня способ попасть в Уолден – это работа.
