Ира попробовала кашу с ложки. Готова. Остудить надо и кормить. Пора. Она взяла кастрюлю и направилась в комнату. Только вышла из кухни, звонок, резкий, требовательный. Вздрогнула от неожиданности. Хотела пройти мимо. К ней редко кто ходит. Роман откроет. К нему. Но друзья его звонили не так, и Ира открыла. Увидела участкового милиционера и двух мужчин в штатском. Оба в серых пиджаках. Участковый козырнул, спросил:
— Палубин Роман Александрович дома?
— Дома… — Ира стояла перед ними с дымящейся кастрюлей.
— Вы кто ему будете? Жена? — спросил один из мужчин.
— Соседка, — запнулась Ира и указала на комнату, откуда выглянул Роман. — Жена там!
— Палубин? — спросил быстро один из штатских у Романа.
Он кивнул.
— Мы к вам… — Милиционер шагнул в комнату. За ним вошли штатские и закрыли за собой дверь. — Палубин Роман Александрович? — уточнил один из штатских, темноволосый и худой, по-видимому, старший.
Роман кивнул.
— Документы, пожалуйста. И ознакомьтесь с этим: ордер на обыск и арест… Павел Николаевич, — повернулся он к участковому милиционеру. — Понятых, пожалуйста…
Милиционер привел пожилую женщину из соседней квартиры и Иру. Пока он ходил, Роман понял, что влип крепко, сам приподнял диван, стал вышвыривать из ящика прозрачные пакеты с американскими джинсами. Ира, сжавшись, смотрела, как, шурша, шмякались на пол аккуратные пакеты. Надя стояла у окна рядом со столом, на котором была распластана сорочка, теребила дрожащей рукой шнур утюга. Темноволосый мужчина считал вслух.
— Шестнадцать, — произнес он и, взглянув на Надю, бросил: — Выключи утюг! — снова повернулся к Роману, сказал требовательно: — Еще!
Палубин открыл шкаф, указал на высокую стопку картонных коробок с японскими магнитофонами.
— Семь штук…
Обитатели в изоляторе менялись часто: одних уводили, других приводили. Егоркин ждал пересмотра своего дела в городском суде.
В камере его, как и на стройке, звали Студентом. Никто больше к нему не приставал. Барсук, кажется, потерял к нему интерес. Иван целыми днями читал книги, читал он и тогда, когда загремели засовы, открылась дверь и на пороге появился Роман. Остановился, растерянно озираясь.
— Романчук! — закричал Веня радостно. — И ты?.. С новосельем!
И направился к заулыбавшемуся Палубину. Знакомая душа есть, хоть и пустая, но все-таки легче осваиваться. Егоркин вскочил с нар, шагнул навстречу.
— Ты! — воскликнул растерянно Палубин и остановился. — Он смотрел на Егоркина, как-то испуганно сжавшись, словно увидел то, что перечеркнуло все его надежды.
— Я знал, что встречу тебя тут, — сказал Иван горько. — Я ждал тебя.
— А ты… ты как здесь?
— Судьба… Отъелся ты как!
— Похудею, надеюсь, — выдавил Палубин и услышал знакомый негромкий голос.
— Рома…
Он вздрогнул, обернулся, увидел за столом Леонида Семеновича и уставился на него, забыв об Иване.
— Не бойся, — усмехнулся Егоркин. — Он не так страшен, как хочет казаться.
— Иди, иди ко мне… Давненько не виделись, — улыбался Леонид Семенович.
Роман направился к нему неуверенно, оглянулся на Егоркина. Тот смотрел вслед. Роман приободрился. Барсук поднялся навстречу, обнял, заговорил тихо:
— Признаюсь, не рад, не рад тебя видеть… Что случилось?
— Обыск… — виновато ответил Роман.
— Тряпки?
— Не только…
— Тебе звонили… обо мне? — глядел на него Леонид Семенович.
— Да, — прошептал Роман, отводя глаза.
— Отказался, значит…
— Не мог я, поймите! — взмолился Палубин. — Все, что угодно, но только…
— Замри! — коротко перебил Леонид Семенович и, помолчав, добавил: — Устраивайся, твое место у параши, — кивнул он в сторону крайних нар. — Выбирай: хоть вверху, хоть внизу. Иди! Я о тебе подумаю…
Роман послушно побрел к нарам, выбрал место внизу. Егоркин подошел к нему, спросил:
— Чего ты здесь?.. Свободных нар полно, пошли ко мне поближе, там место есть.
— Я здесь, — буркнул Роман, не глядя на Ивана, и некоторое время стелил постель молча, потом шепнул: — Я боюсь… Ох, как я боюсь!.. Не случайно я в этой камере оказался…
Егоркин не понял, что он имел в виду, хотел сказать: раньше нужно было бояться, но вспомнил о том, как сам здесь оказался, и спросил о Леониде Семеновиче:
— А этого… откуда знаешь?
— Он… у нас начальник… большой начальник…
— Да-а! А как же вас в одну камеру?
— Мы по разным…
— Слышь, Студент! — громко крикнул Веня от стола, где был Леонид Семенович. — Отстань от Ромашки! Он тебя не трогает. Счеты на воле сводить будете…
Иван обернулся к столу, не понимая, что сказал Веня.
— Ступай к себе, ступай! — быстро проговорил Роман и тихонько прошептал: — У нас свои дела… Я разберусь сам. Иди!
Егоркин постоял рядом в нерешительности, буркнул хмуро:
— Ладно, приходи в себя, потом поговорим…
И вернулся на свои нары, взял книгу. Он хмурился, отчего-то тревожно было на душе. Не хотелось оставлять одного Романа.
