Давно пересеклись пути-дорожки бывшего спецназовца Ролана Тихонова и бандита Волока. Нужда заставила Ролана стать киллером в банде авторитета. Но, как известно, исполнитель заказов долго не живет, как бы идеально он ни работал. Пришел день, когда Волок дал отмашку своим быкам завалить строптивого киллера. Однако Ролана так просто не уберешь, он сам успокоил бандитов… и попал на зону. Закрутила его лагерная карусель, выбросила на волю матерым волком. А волчий закон один – первым вцепится в глотку своему врагу…
1
Неподвижный будильник – обреченный будильник. Рано или поздно он может попасть под кулак разгневанного хозяина или разбиться об стену, а может даже вылететь в окно. Гений человеческой мысли мог бы изобрести убегающий будильник, но вряд ли такой запустят в производство. Чем больше уничтожается механизмов, тем выгоднее промышленникам – выше спрос на новую продукцию...
Ролан будильники не любил – потому что мешали спать. Но и наказывать их глупо. Это все равно что мстить японцам за то, что солнце по утрам появляется с их стороны. К тому же солнце – это хорошо. И спать долго по утрам значит красть у себя драгоценные часы. Ролан привык рано вставать. Утренняя разминка для него священный ритуал. До армии так было и после. Да и армия приучила его к ранним подъемам...
Ролан уже двадцать минут разминается. Приседания, прыжки на месте, гантели. Комната маленькая – восемь квадратов. Большую половину занимает разложенный диван. Свободного места – пятачок метр на полтора. Даже от пола не отожмешься толком.
– Дзынь! Дррр!.. – дробным звоном взрывается будильник.
В этом виноват сам Ролан. Надо было полностью отключить механизм, а он оставил его на повторе.
– Черт! – сквозь шум прорезается вопль Венеры.
И тут же электрический возмутитель спокойствия превращается в метательный предмет. Не зря же Ролан с утра задался вопросом о сущности отношений между человеком и будильником...
Ролан успевал убрать голову с траектории полета. Но ему жаль вещь, она же денег стоит. А наличность нынче в большой цене.
Он поймал будильник, поставил его на подоконник – от греха подальше. Глянул на Венеру. Зарылась под одеяло с головой, свернулась калачиком. Похоже, уже спит. А ведь им на работу пора собираться.
– Э-эй! Подъем!
Голос его прозвучал громко и звонко. Но за плечо свою жену он тронул бережно.
– Да гори оно все! – выдала Венера.
И попыталась повернуться на другой бок.
Вчера она пришла с работы поздно и подшофе. День рождения сотрудницы отмечали. Потому ей сегодня особенно трудно встать. Но Ролан знал один способ, как вернуть жену к жизни. Он залез к ней сначала под одеяло. А затем и под подол ночной рубашки.
– Да пошел ты! – возмущенно взвилась она. – Нашел время!
Вскочила с дивана, схватила халат. Пошатнулась и головой стукнулась об шкаф.
– Да что ж это такое! – психанула она. – Когда же все это закончится?
– Что закончится? – угрюмо посмотрел на нее Ролан.
Ему не понравилась реакция жены на его инициативу.
– А теснота эта когда закончится? А деньги когда будут?.. Надоело все!
Все-таки она надела халат. Вышла из комнаты. На оперативный простор вырвалась, так сказать. Да только какой там, к черту, простор. Квартира хоть и трехкомнатная, но маленькая до безобразия. Тесть с тещей тоже на работу собираются, сестре жены в школу нужно. Так что по утрам в квартире и содом, и геморрой.
Ролану легче. Он поднимается раньше всех – уже успел побывать в ванной. У нормальных людей сначала идут физические процедуры, а затем водные. А у него все наоборот. Иначе нельзя. Тесть на полчаса в сортире закрывается, у Авроры бзик – душ по утрам, а это минут пятнадцать-двадцать. Кухню оккупировала теща. Там у нее уже что-то жарится на плохом свином жире. Запашок, мягко говоря, не очень. И в то же время в желудке сосет.
– Аврора, твою мать, а ну выползай! – орет Венера.
– Я тебе дам «твою мать»! – возмущенно взрывается теща.
Она же мать Авроры как-никак. А тут такое пожелание...
Марфа Кузьминична ее зовут. Простое деревенское имя. Зато детям какие имена дала – Венера, Аврора... Видимо, имена древнегреческих богинь берут свое. На счет Авроры Ролан не знал, но Венера точно хотела жить на Олимпе в сказочных дворцах и в божественной роскоши. А он, увы, не мог ей этого предоставить. Он не Зевс и не Посейдон. Он работал обычным наладчиком на радиозаводе, который уже второй год дышал на ладан. Оборонного заказа нет – денег нет, зарплаты тоже. И квартира даже в отдаленной перспективе не светит.
Да и сама Венера звезд с неба не хватает. Кассиршей в горгазе работает. Зарплата стабильная. Но маленькая. Очереди на квартиру там даже не существует.
На завтрак была жареная картошка. Хлеб. И чай. Все, больше ничего.
– Я это есть не буду! – заявила Венера.
– Ах ты, принцесса! – воспаляется мать. – Давай деньги, будут тебе разносолы!
– А у меня муж для этого есть!
– Муж есть, а денег нету!
Ролан еще и на кухню не зашел, но уже напоролся на презрительно-насмешливый взгляд Марфы Кузьминичны. Бедный зять в ее глазах никак не котировался. Не раз она уже намекала дочери, что надо бы сменить мужа. Дура...
Завтрак закончился не начавшись. Ролан повернул назад, прошел в общую с Венерой комнату, взял сумку и направился в прихожую. Обулся, влез в рукава порядком потертой ветровки.
– И куда мы такие обиженные и не пожрамши? – ехидно спросила жена.
Встала в проходе, руки скрещены на груди, на губах язвительная улыбка. Красивая, бестия. Но ядовитая.
– На работу, – не глядя на нее, буркнул Ролан.
