Через две недели Татьяне Константиновне вручили свидетельство охранника и назначили на охраняемый объект. Объект, вверенный в ее охрану, был действительно чистеньким. С евроремонтом, с фигурной черепичной крышей и тяжеленными дверями до потолков. Здание принадлежало церкви пятидесятников.
Надо сказать, что Татьяна с детства была такая мямля, каких свет и не видывал и о которых не слыхивал. Когда Татьяна Константиновна – Танюша была ребенком и с нею случалась неприятность она, будто выдавливала из последних сил свое проникновенно-писклявое – «Ви-и-и-и-и-и…»
В школе на экзамене четверку получит – «Ви-и-и-и-и-и…»
С подругой Аней поссорится – «Ви-и-и-и-и-и…»
С первого раза не поступила в институт – «Ви-и-и-и-и-и…»
Казалось, что только «Ввви-и-и-и-и-и-и-и» ее и спасало. Но теперь…
– Мне, батюшка?! Христианке! Православной! Секту охранять?! – Возмущенно рубила воздух речевыми конструкциями Татьяна Константиновна.
Отец Диомид молчал, молился и внимательно слушал горделивое свое чадо.
– Пойду! – Неожиданно успокоилась она. Духовник ее благословил, передал благословение Марку и Анне с Михаилом.
Татьяна собрала рабочий рюкзак для «ничего не делания», как назидала ей Инна Николаевна, и спанья на новой работе – с восьми утра до девяти вечера. Пять раз в неделю: со среды по воскресенье.
– У нас новый охранник? А не хотите ли поговорить о Боге? – Обрадовались пятидесятники.
– Что же давайте поговорим о Боге, – ответила Татьяна Константиновна двум сестрам-пятидесятницам, вызвавшимся провести ее с работы до троллейбусной остановки.
Поговорить сестрички даже воздуха в легкие не успели набрать. Татьяна Константиновна подробно рассказала им о христианском православном вероучении. Следом – о католическом. Затем – о протестантском. Почти дошла до пятидесятников, но как известно – урок для нормального восприятия учеников, должен длиться не более получаса, чтобы знания этим учеником усваивались – Татьяна предложила своим слушательницам сделать перерыв на сон грядущий.
– В православной церкви идолопоклонство! Вы покланяетесь иконам, как идолам! – Одна из провожатых Светлана Львовна попыталась заклеймить недалекость Татьяны Константиновны.
– Покажите, пожалуйста, свой кошелек, коллега, – попросила Татьяна Константиновна.
– Кошелек? – Переспросили сестрички-пятидесятницы, а подруга Светланы Львовны – Елена Алексеевна, на всякий случай пощупала дно своей сумки. – Зачем вам наши кошельки ?
– Хочу посмотреть на ваших внуков, на зятьев, на дочерей, – спокойно ответила Татьяна.
– Внуков?! – Расцвели сестры-пятидесятницы и стали показывать в кошельках и в паспортах своих пухлых младенцев с голыми ягодицами, дочерей в купальниках под пальмами, зятьев с дырками на растянутых трениках, но – за штурвалом катера и в капитанской фуражке, словом – всех и во всей красе.
– Поняла, – говорит вдруг Татьяна, – вам дороги эти фотографии потому, что сделаны на дорогой итальянской бумаге!
Сестры-пятидесятницы посмотрели сначала друг на друга, потом на нового охранника.
– Вы хотите сказать, что покланяются не краске, которой изображалась икона. Не доске, на которой написана, а тому лицу, которое? Которое? – Спросила Светлана Львовна у Татьяны.
– Которое? – Повторила за подругой Елена Алексеевна.
– Совершенно верно! Мы покланяемся Богу. А почитаем образ того святого, который изображен на иконе. Поклоняемся и почитаем личность, а не технику и способ изображения. Все очень просто!
Инспектор Инна Николаевна совсем не зря предупреждала безработную Татьяну Константиновну о том, что на новой работе ей «может не понравиться». Татьяна Константиновна самоотверженно выполняла свои функции охранника и – в соответствии с должностными обязанностями, но вела духовно-подрывную деятельность среди пятидесятников.
Ну, конечно, Татьяна делала это не умышленно. Пятидесятники шли к ней сами. Сами и предлагали поговорить о Боге. Татьяна честно предупреждала, что просвещать ее не надо – потому, как она давно просвещена князем Владимиром и апостолом Андреем Первозванным. А уж пророков, учителей и богословов: начиная с ветхозаветных времен, со времен апостольских, далее – с Иоанна Дамаскина и, заканчивая Игнатием Брянчаниновым – сядь и перечисляй от сотворения мира по век девятнадцатый. С восьми утра до девяти вечера. Пять дней в неделю.
Эту подрывную деятельность Татьяны заметил даже сам глава церкви пятидесятников, когда половина его адептов вдруг «заболела», а потом мимикрировала на православных приходах, поменяв телефонные номера. Заметил и расторг договор с охранным агентством. Агентство – с Татьяной.
9.
Конкордия открыла шкаф и взялась перебирать вещи. Вся одежда понемногу стала теснить. Приходилось придумывать разные хитрости – из удлиненных футболок и рубашек-разлетаек со спортивными трикотажными брюками. Требовался специальный костюм для беременной. Конкордия отыскала куски материи и пошла к Татьяне Константиновне, которая была давним другом их семьи, а теперь молочная мама Марка – и подруга свекрови старшей сестры. Совсем родня.
