Анна и Юлиус познакомились с Дженни на корабле, который шел в Буэнос-Айрес. Дженни путешествовала без билета. Она ехала в Новый Свет, надеясь найти своего отца. Но жизнь распорядилась иначе. Ее спутника, парня по имени Клаус, жестоко убили. Отца Дженни так и не нашла, зато обрела новую семью.
— Я не думала, что ты придешь, — сказала Дженни, глядя на Марлену.
— Почему?
— Тебе не страшно? В конце концов, это совсем не тот мир, к которому ты привыкла.
Марлена покачала головой.
— Нам тоже не всегда жилось легко, Дженни, ты и сама это знаешь.
Заметив взгляд подруги, Марлена осмотрела свою одежду. После долгих раздумий она выбрала темно-серое платье и пиджак, а шляпку надевать не стала. Сумка у нее была всего одна, школьный портфель, поэтому ничего другого ей не оставалось. Теперь Марлене показалось, что так она выглядит глупо. Но девушка не подала виду, что смущена.
Дженни вздохнула.
— Ну ладно, пойдем.
Марлена последовала за ней на плаца Лаваль. Она видела женщин, не стеснявшихся выставлять свои прелести напоказ, чтобы завлечь клиентов, но были и такие, кто выглядел совершенно обыденно, и никто не догадался бы, что на самом деле они проститутки. Были тут женщины, открыто демонстрировавшие похоть, и те, кто, казалось, позабыл и о себе, и о мире.
— Многие из них приехали в Аргентину из далеких стран, например, из Восточной Европы, — говорила тем временем Дженни. — В основном это еврейки, которых выдали замуж за сутенеров. Этим женщинам нет места нигде, ни тут, ни в том мире, откуда они прибыли. — В голосе Дженни прозвучала горечь. — Они отверженные, а ведь им даже не дали права выбора. Некоторых из них продали сутенерам их собственные мужья.
Марлена вдруг увидела этих женщин в ином свете. Мысль о том, что многие из них находятся тут против своей воли, пугала ее. Какое-то время они с Дженни шли молча, пока Марлена раздумывала об ужасной судьбе этих девушек и начала уже мысленно придумывать броские фразы для статьи. Она надеялась, что сможет все запомнить, а потом записать.
— Ты тоже еврейка? — осторожно спросила она у Дженни.
Остановившись, та улыбнулась.
— Потому что мою приемную мать зовут Рахиль Гольдберг? — Девушка покачала головой. — Нет. Гольдберги просто удочерили меня. Я не приняла иудаизм, и они позволяют мне ходить в евангелическую церковь, как и раньше, но религия не имеет никакого значения. Я вижу, что мы должны помочь, и рада, что мы можем хоть немного улучшить жизнь этих женщин. Мы все женщины, Марлена, это то, что нас объединяет. — Она помолчала. — Но я гордилась бы, будь я еврейкой, как и женщина, позволившая мне вести такую жизнь, какую я веду сейчас.
Марлена кивнула. Она изо всех сил старалась запомнить все свои впечатления и переживания. Наверное, вначале стоит написать статью для школьной газеты и…
С некоторым опозданием девушка заметила, что Дженни остановилась, и чуть не налетела на мужчину, преградившего им путь. Мужчина был высоким и потрясающе красивым: каштановые волосы, зеленовато-голубые глаза, крупные черты лица, насмешливая улыбка, игравшая на четко очерченных губах.
Похоже, Дженни была с ним знакома.
— Джон. — Рыжеволосая красавица ухмыльнулась. — Не ожидала увидеть тебя здесь. Мне говорили, что ты все еще в Нью-Йорке.
— Нет, как видишь, я уже вернулся. Ну, разве что ты спишь и я тебе просто снюсь, а сам в действительности еще не приехал… Но что-то я в этом сомневаюсь.
Мужчина перевел взгляд на Марлену, и девушка почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. В глазах Джона читался вызов. Только теперь Марлена заметила, что мужчина был плохо выбрит, да и вообще выглядел довольно неопрятно. Ей даже показалось, что от него несет спиртным. Джон был намного старше ее, даже старше Дженни. Ему было лет тридцать пять.
— Марлена, позволь тебе представить Джона Хофера. — Дженни повернулась к подруге. — Джон, это Марлена Вайнбреннер.
— «Мейер-Вайнбреннер и Ко»? — сразу же переспросил Джон.
Его глаза буравили Марлену, и девушке захотелось пуститься наутек, но она сдержалась.
Губы Джона кривились в улыбке, но глаза стали холодными.
— Так что, дорогая Марлена, твои родители соблюдают права своих работников?
Марлена открыла рот. Обычно она за словом в карман не лезла, но сейчас ей почему-то ничего не приходило в голову. Она никогда не раздумывала над этим вопросом.
— Говорят, — продолжил Джон, — что твои родители не прочь преступить закон, если им это на руку.
И вновь девушка покраснела, на этот раз от возмущения.
— Кто это говорит?
— Йорис Брейфогель.
Марлена презрительно фыркнула. Йорис Брейфогель был сыном человека, пытавшегося отобрать у Анны ее бизнес. В борьбе с конкурентами Штефан Брейфогель не всегда играл по правилам. Больше она ничего о нем не знала. Около года назад Штефан, находясь в Чили, попал в грозу и поскользнулся на улице с очень высоким тротуаром. Он упал в потоки воды, лившиеся по мостовой, и захлебнулся. Говорили, что он был в стельку пьян. Конечно, это была глупая смерть, но родители Марлены были тут ни при чем.
