Марлена вздохнула. Ленхен и Эстелла всегда больше, чем она, интересовались модой и дорогими магазинами. Вот и сегодня дорога привела эту троицу в знаменитый торговый квартал Буэнос-Айреса. В здешних магазинах одевались все богачи города. Обычно сюда приходили вечером, после сиесты, чтобы полюбоваться на новые модели платьев. Совсем еще молоденькие девчушки и пожилые женщины, затянутые в корсеты, подметали подолом платьев грязные тротуары, надеясь присмотреть себе наряд покрасивее, пока мужчины из высшего общества выискивали модные галстуки и жилеты или просто болтали друг с другом.
Красота и богатство Буэнос-Айреса неизменно ассоциировались с этими улицами. С чудовищным грохотом проносились по мостовой кареты; с треском падали на тротуар упакованные товары, уроненные неосторожными грузчиками; истошно вопил мальчишка, продававший лотерейные билеты. С блеском роскоши уживалась бедность.
Перед магазинами выгружали огромные ящики с парижскими платьями, лионским шелком и брюссельскими кружевами. Рядом выстроились мелкие торговцы, пытавшиеся убедить покупателей, что у них самые лучшие и самые дешевые спички, апельсины или картофель.
Конечно же, в этом районе в основном жили портные. Из грубого хлопка умельцы шили рабочую одежду. В руках мастера или мастерицы тонкие ткани превращались в изящные костюмы и восхитительные вечерние платья — точно по размеру и на любой вкус богатой публики.
С тех пор как сельское хозяйство в Аргентине стало процветать, многие землевладельцы стали баснословно богатыми.
Кроме одежды на этой улице можно было купить дорогую мебель. Парфюмерные лавки расположились на южной стороне калле Флорида, неподалеку от площади имени Двадцать Пятого Мая. Уже сейчас было понятно, что вскоре калле Флорида станет центральной торговой точкой города, затмив даже площадь имени Двадцать Пятого Мая. Некоторые богатые семьи уже построили дома на калле Флорида. Обычно такие дома возводили в центре квартала, а по краям располагались мелкие лавочки.
Ленхен, чье ателье находилось на одной из боковых улочек, нравилось ходить по магазинам на калле Флорида и любоваться изящными тканями: муслином, тюлем, шелком, кружевами. Она надеялась, что тут на нее снизойдет вдохновение. Эстелле же нравились ленты, пряжки и кружевные платочки — она считала, что эти элементы подчеркивают ее красоту. Да и вообще, девушка была в восторге от возможности погулять по шикарным улицам. Ей нравилось, что на нее обращают внимание и молодые парни, и мужчины в возрасте, нравилось, что при ее появлении трости перестают стучать по мостовой и представители сильного пола замирают в восхищении, нравилось, что тут девушкам не стесняются делать комплименты. Да, ухаживания не всегда были вежливыми, но Эстелла не пугалась, если тот или иной парень склонялся к ней со словами: «
Марлена отличалась от подруги. Да, она тоже не пугалась, когда ей говорили комплименты, но они имели для нее гораздо меньшее значение, чем для Эстеллы. Впрочем, подруга только радовалась, ведь благодаря этому у нее было меньше конкуренток.
— Ты только посмотри! — воскликнула Эстелла, показывая Марлене хрупкий зонтик от солнца, привезенный из Парижа.
Этот зонт не выдержал бы даже легкого ветерка, не говоря уже о памперо, временами налетавших в здешние земли. Климат на Рио-де-ла-Плата был мягким, но при памперо температура резко падала и начинались проливные дожди.
— Разве он не очарователен?
Марлена закрыла веер, которым лениво обмахивалась от жары, и недовольно закатила глаза.
— Ах, Франция! — мечтательно вздохнула ее тетка. — Чем бы была наша мода без этой страны? И что бы меня вдохновляло, не будь на земле Парижа?
Джон поплотнее закутался в пиджак, стараясь сдержать дрожь, и решительно направился в сторону центра. Вчера ему дали адрес одного трактира, где работал его соотечественник. Может, он поможет? К сожалению, оказалось, что этот человек уже давно оставил свой дом в Реколете и на неопределенное время выехал за пределы города. Как бы то ни было, в его доме жили чужие люди, и Джона даже на порог не пустили. Впрочем, чего еще ждать от богачей из нового района?
Мужчина презрительно поджал губы. Он был только рад тому, что Реколета, район аристократов, построен на месте бывших отстойников, к которым когда-то жались рыбацкие лачуги. После эпидемии тифа буржуа убежали из Буэнос-Айреса и только в 1871 году начали строить тут свои дома.
