Очередной бесплодный день подходил к концу. Еще несколько раз к нему заглядывал доктор Альва, но вопросов больше не задавал, только улыбался дежурно-успокаивающе. Уже за это его можно было поблагодарить, но Лайфхарт сдержал неуместный порыв. Постепенно окна в палатах противоположного крыла начали гаснуть. Он тоже потушил свет и устроился в кровати. Размышлять было не о чем, но сон так и не шел. Лайфхарт расслабился и размеренно дышал, надеясь что время до утра не будет тянуться бесконечно.
Похоже, что через какое-то время ему удалось задремать, потому что проснулся он от неясного шума. Приоткрыв глаза, Лайфхарт обнаружил кого-то в палате. Света от терминала не хватало, чтобы рассмотреть человека, стоявшего у шкафа с медикаментами, но фигура точно принадлежала кому-то из элитников. Стоило внеурочному посетителю развернуться в профиль, Лайфхарт подавил разочарованный стон.
— Что вы здесь делаете? — спросил он.
— О, я вас разбудил, — отозвался доктор Альва. — Простите. Снимал данные с терминала. Ничего необычного, — он показал электронную медицинскую карту, которую держал в руке. — Раз уж вы не спите, могу порадовать вас новостью. Завтра утром я вас выпишу.
—Я смогу сразу вернуться на занятия? Или вы намерены меня отстранить еще на несколько дней? — с подозрением спросил Лайфхарт. Мало ли, что там у доктора было на уме.
— Конечно, — заверил тот. — Можете прямо отсюда ехать в Академию. Я проинформирую вашего куратора. Но сейчас вам нужно поспать.
Он поспешил уйти, засунув свободную руку в карман халата. Лайфхарт покачал головой и снова улегся на подушку. Сон не шел. Раздражение сменилось ликованием. Он наконец покинет набившую оскомину палату, перестанет ежедневно видеть доктора Альву. Что его больше раздражало? Замкнутое пространство, откуда некуда было деваться, или доктор, постоянно навязывавшийся со своими вопросами? Он бы простил, если бы они хоть немного отличались, все-таки беспокойство за пациента можно было понять, но изо дня в день все повторялось, как в кошмаре. Так и до нервного тика недалеко. Вспомнилась научная статья про нервные расстройства у элиты, которую написал доктор Альва. Наверное, пациентов он специально доводил. Опыты ставил. Приняв эту версию за истину, Лайфхарт окончательно уснул.
Новый день радовал с каждым часом все больше. Сначала тем, что вездесущий доктор отлучился по вызову куда-то в Лахассу. Потом тем, что до академии Лайфхарт добрался за рекордное время. Дороги оказались почти пустыми. А в довершение никто из одногруппников, казалось, не заметил его отсутствия. Стоило войти в большую аудиторию, только Найджел взглянул на него и приветственно кивнул. Остальные убедительно делали вид, что он так и не покинул госпиталь.
Офицер Лайт скользнула по нему спокойным взглядом, проходя мимо, и остановилась у преподавательского стола. Ее звонкий уверенный голос отражался от стен и намертво впечатывался в память. Даже если слушать не очень хотелось, рано или поздно Лайфхарт ловил себя на мысли, что помнит каждое слово. До буквы. До звука. Несмотря на то, что перед каждым занятием он усиленно вникал в материал, только на лекции скользкие моменты становились окончательно понятными, даже если офицер Лайт касалась их поверхностно. Только ли на него она оказывала такое почти гипнотическое воздействие? Лайфхарт осторожно взглянул на Найджела. Тот сидел прямо, непрерывно что-то записывал в планшет. Его сосед, напротив, откинулся на спинку стула и задумчиво потирал подбородок.
Упоминание тестов вывело Лайфхарта из блаженного оцепенения. Вереница вопросов наводила уныние. В госпитале он легко с ними справлялся, но печальная статистика показывала, что в аудитории ничего хорошего ждать не стоило. Медленно, но вполне уверенно продвигаясь к концу списка, Лайфхарт уверял себя, что выбирал только правильные ответы. Иных быть просто не могло. В предыдущие несколько раз такой подход работал. Что в этот раз? Он терпеливо ожидал результатов, даже не осознавая, что задержал дыхание. А вот таблица все никак не хотела заполняться. В каждой строчке мелькали цифры. Шел подсчет.
В аудитории раздались сразу несколько удивленных и разочарованных возгласов. Лайфхарт поднял голову от планшета и сам едва удержался, чтобы не повторить за одногруппниками. Такого исхода точно никто не мог предположить. На голоэкране отчетливо виднелся полный список журнала. Возле каждой фамилии значились абсолютно одинаковые результаты. Ни у кого не было ста процентов. Каждый допустил по одной ошибке.
— Я погляжу, вы достигли гармонии, — прозвучал в воцарившейся тишине спокойный голос офицера Лайт. Лайфхарту показалось, что в нем едва различимо промелькнула удовлетворенность. — Неплохо. Я недеюсь, что все довольны.
