Лайла. Исследование морали полностью

Шаманы же, с другой стороны, — бродячие индивидуалисты. Каждый действует по своему усмотрению, не поддаваясь бюрократическому контролю. Следовательно — шаман всегда представляет собой угрозу порядку организованной церкви. По мнению священников — все они самонадеянные самозванцы. Жанна д'Арк была шаманкой, ибо она общалась непосредственно с ангелами божьими. Она непреклонно отказывалась покаяться и признать обольщение, и её жертвенность была предопределена функционерами церкви. Борьба между шаманом и священником вполне может быть не на жизнь, а на смерть.

Неделями Федр возвращался к этим вопросам, и только потом понял, что ключ к ответу лежал в словах того вождя о том, что «его сила была сломлена». Случилось нечто весьма серьезное. Священник отказался вернуться к своим священным обязанностям после заключения. Случилось нечто невероятное.

Федр пришел к выводу, что произошла громадная битва за умы и души Зуньи. Священники провозгласили себя хорошими, а ведуна — злым. Ведун объявил себя хорошим, а священников злыми. Произошла схватка и ведун победил!

Федр стал подозревать, что Бенедикт упустила все это потому, что была воспитана на «объективности» науки по Боазу. Она попыталась показать только те аспекты культуры Зуньи, которые были независимы от белого наблюдателя.

Этим и объясняется то, что ведуна анализировали только в плане отношений внутри его собственной культуры, хотя по её собственному признанию он довольно много общался с белыми. Именно к белому человеку он обратился за помощью, и тот спас его. Именно белые антропологи, вероятнее всего, записали все его песни и рассказы, опубликовали их в книгах, о которых не могли не знать его соплеменники.

Федр пришел к выводу, что истинная причина того, что люди племени Зуньи сделали его своим правителем, была именно в этом. Ведун показал им, что может вполне справиться с племенем, что может смести их как только захочет. И не просто из-за музыкального голоса он стал правителем Зуньи. У него была подлинная политическая сила.

Иногда проблемы своего собственного общества видятся гораздо четче, если их поместить в такой экзотический контекст как этот ведун у Зуньи. И в этом состоит громадная отдача при изучении антропологии. По мере того, как Федр вновь и вновь размышлял на эту тему, становилось очевидно, что есть два рода добра и зла.

Племенной набор ценностей, по которому ведуна осудили и наказали, — это было добро одного рода, которому Федр придумал термин «статическое добро». У каждой культуры есть свой собственный набор статического добра, коренящегося в жестких законах, традициях и ценностях, лежащих в их основе. Этот набор статического добра является существенной структурой самой культуры и определяет её. В статическом смысле действия ведуна были очевидно злом, когда он выступил против назначенных авторитетов своего племени. А что если всякий станет так поступать? Тогда вся культура Зуньи после тысячелетий непрерывного существования превратится в хаос.

Но кроме того есть еще и Динамическое добро, которое лежит вне всякой культуры, которое не может содержаться в какой бы то ни было системе взглядов, и его требуется постоянно открывать вновь по мере развития культуры. Добро и зло не вполне являются только вопросом племенного обычая. Если бы это было так, то невозможны были бы любые перемены в племени, ибо обычай не может изменить обычай. Должен быть ещё какой-то источник добра и зла вне племенных обычаев, который и вызывает их изменения.

Если бы ведуна спросили, какие этические принципы он исповедует, то вряд ли бы он сумел ответить. Он не понял бы, о чем речь. Он просто следовал некоему смутному чувству «лучшего», которое он не смог бы определить, даже если бы и захотел. Возможно племенные вожди полагали, что он в некотором роде эгоист, пытающийся построить свой собственный образ, разрушая племенные авторитеты. Но позднее он показал, что это не так. Если бы он был таким эгоистом, то он не остался бы в племени и не пытался сохранить его в целости.