Рука Дэвида отдернулась от передатчика, и он не испытывал желания снова притрагиваться к нему. Он опять забыл о нем.
Голос зазвучал снова:
— Заставляй ртом вибрировать воздух.
Счастливчик спросил:
— Мне нужно говорить? Разве вы не слышите наши мысли, когда мы не говорим?
— Очень смутно. Их трудно понять, если твой мозг хорошо не изучен. Когда ты говоришь, твои мысли становятся четче и мы их слышим.
— Но мы слышим вас без труда, — сказал Дэвид.
— Да. Мы можем посылать свои мысли с большой силой. Вы нет.
— Вы слышали все, что я говорил раньше?
— Да.
— Чего вы хотите от меня?
— В твоих мыслях фигурирует организация твоих товарищей, она далеко, по другую сторону неба. Ты называешь ее Советом. Мы хотим знать о ней больше.
Про себя Счастливчик ощутил удовлетворение. На один вопрос по крайней мере он ответил. Пока он представлял собой отдельный индивидуум, враг мог удовлетвориться тем, что убьет его. Но в последние часы враг понял, что он слишком многое узнал, и обеспокоен этим.
Вдруг остальные члены Совета смогут узнать правду так же быстро? И вообще, что такое этот Совет?
Старр мог понять любопытство врага, его осторожность, желание выведать у противника побольше, прежде чем убить его. Неудивительно, что Эвансу запретили убивать его, когда оружие было направлено на Дэвида, а он был беспомощен.
Но он отогнал от себя эти мысли. Они говорят, что не могут ясно слышать невысказанные мысли. Но, возможно, они лгут.
Он спросил:
— Что вы имеете против моего народа?
Ровный, неэмоциональный голос ответил:
— Мы не можем с уверенностью сказать, что имеем что-то против.
Старр сжал челюсти. Неужели они восприняли его последнюю мысль о том, что могут лгать? Ему надо быть осторожным, очень осторожным.
Голос продолжал:
— Мы не думаем хорошо о людях. Они отнимают жизнь. Они едят мясо. Плохо быть разумным и есть мясо. Тот, кто ест мясо, должен отнимать жизнь у других живых существ, а разумный пожиратель мяса приносит гораздо больше вреда, чем неразумный: он может придумать больше способов отнять жизнь. У вас есть маленькие трубки, которые могут убить многих существ.
— Но мы не убиваем венлягушек.
— Убивали бы, если бы мы допустили. Вы даже друг друга можете убивать.
Счастливчик не стал комментировать последние слова. Напротив, он сказал:
— Но чего же вы тогда хотите от моего народа?
— Вас слишком много на Венере, — ответил голос. — Вы становитесь многочисленны и занимаете место.
— Но мы не можем занять все, — ответил Старр. — Мы можем строить города только на мелководье. Глубины всегда останутся вашими, а они составляют девять десятых океана. Кроме того, мы можем помочь вам. Если у вас есть знания мозга, у нас есть знания материи. Вы видели наши города и машины из сверкающего металла, которые через воду и воздух летят по другую сторону неба. Подумайте, как мы могли бы помочь вам.
— Нам ничего не нужно. Мы живем и мыслим. Мы ничего не боимся и ничего не ненавидим. Чего еще нам желать? Что нам делать с вашими городами, с вашим металлом и вашими кораблями? Они не сделают жизнь для нас лучше.
— Значит, вы хотите всех нас убить?
— Мы не хотим отнимать жизнь. Нам достаточно контролировать ваш мозг, чтобы вы не могли причинить вреда.
Счастливчик мысленно увидел (по своей воле или по внушению?) расу людей Венеры, живущих и передвигающихся по указанию господствующей туземной расы; постепенно контакты с Землей прерываются, растут поколения все более услужливых и послушных умственных рабов.
Он сказал с уверенностью, которой на самом деле не ощущал:
— Люди не позволят, чтобы их мысли контролировали.
— Это единственный способ сосуществования, и вы должны нам помочь.
— Не станем.
— У вас нет выбора. Ты должен рассказать нам об этих землях за небом, об организации твоих людей, о том, что они могут нам сделать и как нам защититься.
— Вы не сможете заставить меня сделать это.
— Неужели? — спросил голос. — Подумай. Если ты не сообщишь нам нужную информацию, мы попросим тебя опустить твою машину из сияющего металла на дно океана, и там, на дне, ты ее откроешь и впустишь воду.
— И умру? — мрачно спросил Старр.
— Конец твоей жизни будет необходим. Ты многое знаешь, и тебе нельзя встретиться с товарищами. Ты можешь вызвать попытки мести с их стороны. Это будет нехорошо.
— Но в таком случае я ничего не утрачу, не рассказывая вам.
— Ты многое утратишь. Если откажешься, мы войдем в твой мозг насильно. Это неэффективно. Много ценного мы выпустим. Чтобы уменьшить опасность этого, мы должны будем разнимать твой мозг по частям, а для тебя это будет неприятно. Гораздо лучше для нас и для тебя, если ты добровольно поможешь нам.
— Нет. — Дэвид покачал головой.
Пауза. Потом снова голос:
— Хотя люди кончают жизни, сами они боятся конца своих жизней. Мы избавим тебя от этого страха, если ты поможешь нам. Когда ты опустишься на дно и твоя жизнь подойдет к концу, мы изымем страх из твоего мозга. Но если ты не станешь помогать нам, мы все равно положим конец твоей жизни, но не станем изымать страх. Мы усилим его.
— Нет, — еще громче ответил Старр.
Еще одна пауза, более длительная. Потом снова голос:
