Размышляя подобным образом, сквайр выпил почти весь кубок. За это время солнце зашло совсем, и из дыры в окне заструился прохладный ночной воздух.
Слуги зажгли в холле свечи, отчего на стенах заплясали неровные черные тени. И как только колокол в высокой часовне начал бить десять, дверь распахнулась, и в просторное помещение вошел отец Филипп.
— Dominus vobiscum, — мрачным басом сказал священник.
— Et cum spiritu tuo, — ответил граф.
Они оба подошли к лежащему телу. Святой отец поднял флаг и внимательно посмотрел на бледно-восковое лицо сэра Эдора.
— Мир его праху, — вздохнул духовник и перекрестился. — Прикажете провести мессу, милорд?
— Нет, — покачал головой Уотерхолл. — Во всяком случае, не сейчас. Для начала я хочу показать вам стрелу, которой был убит барон.
— Святые угодники, — удивленно выдохнул отец Филипп. — Готов поклясться, что это оружие сатаны. Вы только посмотрите на нее! Нет, ни один честный и благородный христианский воин не возьмет в руки это бесовское изделие. Фу, сэр Генри, теперь мне придется провести ночь в молитвенном бдении после того, как эта, с позволения сказать, стрела побывала в моих руках.
— Это еще не все, — сказал с тяжелым вздохом лорд и показал священнику окно.
Святой отец долго разглядывал разбитый витраж, недоуменно взирая то на убитого рыцаря, то на хозяина замка.
— Этого не может быть, — наконец изрек духовник. — Откуда был произведен выстрел? Не с неба же, в конце концов?
— Вот поэтому я и позвал вас, отец Филипп, — сказал лорд. — Этому замку понадобится святая защита.
Священник перекрестился и молча склонил голову. Сэр Генри допил остатки вина и приказал принести еще. В тихом холле едва различимо шептал сквозь пробоину ночной бриз, да слегка потрескивали свечи. Поэтому стук шагов хозяин замка услышал задолго до того, как открылась большая дверь, ведущая в основные покои.
— Генри, что здесь происходит? — от голоса вошедшей леди, казалось, дует холодный ветер. — Почему вы не соизволили поставить меня в известность о том, что в нашем замке убит вассал сэра Уильяма?
Супруга лорда Уотерхолла представляла собой воплощенную безупречность. В каждой детали ее одежды, в повороте головы, в тоне голоса не было ни единой помарки. Она любила сравнивать себя с идеально ограненным алмазом, но на самом деле лучше всего описал ее герцог Уорсли. Он, будучи в изрядном подпитии на балу у короля, высказался о леди Уотерхолл так: «раскрашенная ледышка с глазами волка». А потом добавил: «странно, что у них с Генри вообще есть дети».
На самом деле это было правдой. Урожденную баронессу Нэшуорт не интересовало ничего, кроме денег и власти. Она влюбила в себя юного сэра Генри, не испытывая к нему ни малейших чувств, и вскоре стала графиней Лоулендской, добившись всего, чего хотела.
В молодости сэр Генри обожал свою статную и изящную жену, но спустя время понял, что кубок вина на закате дня куда приятнее. И с тех пор совершенно перестал ценить мнение своей супруги, которое, кстати, в большинстве случаев было продиктовано алчностью. Поэтому даже в столь тяжелой ситуации, услышав вопрос леди Уотерхолл, граф небрежно ответил:
— Вас это не должно беспокоить, Магда. Мы с сэром Уильямом решим все вопросы без вашего участия.
— Мне странно, Генри, что вас это не волнует, — с ледяным звоном в голосе ответила графиня. — Ведь старший сын лорда Лиддела, если вы изволите помнить, женат на вашей дочери.
«Пошла вон», — подумал сэр Генри, но вслух сказал:
— Магда, извольте выйти. Отец Филипп собирается начать мессу по внезапно почившему сэру Эдору, и он попросил всех оставить холл в тишине.
— Хорошо, — коротко кивнула леди Уотерхолл. — Но помните, граф, что беда не приходит одна.
Глава II. Закрытые двери
В синеющей ночной прохладе так сладко засыпать под пение птичек! А еще смотреть на медленно уплывающие за горизонт облака, и представлять себе волшебные приключения. Юная Мэри всегда любила разглядывать пейзаж за окном, особенно после заката, в тот магический час, когда все вокруг погружается в загадочный сумрак, и веселые краски дня сменяются угольными картинами величественной ночи.
Впрочем, вечером сегодняшнего дня Мэри почему-то было не очень приятно смотреть на погружающийся во мрак ландшафт. От плотно закрытой рамы странным образом веяло холодным ветром, и кроваво-алый цвет закатного неба наполнял сердце страхом.
