Все вокруг словно замерло в напряженном и нервном ожидании.
Глава XLVIII. Внезапное осложнение
Сэр Эрик решил не делать долгих остановок в пути, чтобы сберечь столь нужное время. Конь как будто тоже понимал, что долгая задержка может стать губительной, и рвался вперед, словно двужильный. Мимо пролетали чудесные луга, равнины, озера и реки, шумели ветвями-лапами сосновые перелески, но Эрик не замечал всего этого.
Да, может быть, любовь к Дженни увяла, так и не распустившись, но в сердце юного лорда эта девушка занимала совсем не последнее место. Так странно все получилось… Еще совсем недавно, когда все вокруг пахло липовым цветом, а ночи были теплыми и короткими, Эрик желал Дженни — страстно и бешено. Мечтал о ней, представлял себе ее стройное обнаженное тело, хотел ощущать вкус ее губ. А теперь она для него стала даже еще более родной, близкой и важной, чем любовница. Сестра? Возможно. В любом случае, Эрик холодел от мысли, что что-то может случиться с Дженни, он не мог допустить даже мысли о том, что может ее потерять. В этом бешеном водовороте событий, когда каждый день приносил неприятные и страшные новости, каждый, кто был рядом, так или иначе стал родным. Элли, Дженни, Браун, даже Нортроп — все они стали для Эрика одной большой и крепкой семьей.
В Краун он приехал глубокой ночью, когда звезды мерно мерцали в черной глубине неба. Сразу же привязав коня, побежал к покоям Дженни. Слава Богу, все было хорошо. Мудрый герцог Лиддел распределил ночные дежурства у кровати девушки, и так поочередно сменяли друг друга он сам, леди Джоанна и сэр Генри. В ту ночь у зажженной свечи прикорнула герцогиня.
— Эрик! — тихо воскликнула она, очнувшись от дремы. — Слава Господу, это ты!
— Как она? — спросил он после приветственных объятий и поцелуев.
— Плохо, — вздохнула леди Джоанна. — У нее каждый день горячка, кроме воды ничего не пьет и не ест. Твой отец додумался выжимать ей кровь из свежего мяса, но, видимо, она не заменяет человеческую — девочка слабеет с каждым часом.
— Не только из-за этого, — покачал головой Эрик и рассказал о новости, которую передал Нортроп. — Так что сэр Генри, если все кончится благополучно, скоро станет дедом. Первым на свете дедом бессмертного вампира.
Герцогиня несколько минут не могла вымолвить ни слова, только переводила взгляд со спящей Дженни на сына.
— Силы Небесные, — наконец прошептала она. — Как же теперь?
— Ее союз с Робертом все равно было не спасти, — пожал плечами Эрик. — В конце концов, каждый из нас должен иметь право выбирать, с кем он хочет жить. Кого любить, с кем спать. Мы, люди, пока этого не можем. А у них, кто знает — может, и получится.
Сказав это, он вынул из потайного кармана письмо от Нортропа и положил его на стол.
— Я надеюсь, это поможет ей найти в себе силы держаться до победы. Дела идут на поправку, но дня два нам потребуется. Если она сумеет выстоять, то будет жить вечно. А если нет… То я об этом даже думать не хочу.
Чтобы восстановить силы, Эрику потребовалось всего три часа сна. С рассветом он уже снова был в комнате Дженни, сменив усталую мать. Юноша смотрел на лежащую в кровати красавицу и удивлялся переменам, произошедшим в ней. Прежде атласная нежно-персикового цвета кожа превратилась в тончайший, поражающий безукоризненной матовой белизной фарфор. Губы налились алым и немного припухли, словно у разгоряченной блудницы. Волосы стали как будто пышнее и плотнее. Это была Дженни — и в то же время совсем нет. Ее затаенная прежде страсть и внутренний огонь вот-вот готовы были вырваться на волю, если бы не съедающая девушку слабость. Только глядя на эту роковую красоту Эрик понял, что ни он, ни тем более Роберт не могли бы дать этой женщине того, что ей было нужно. Дженни была рождена любить — жарко, жадно, отдавая себя без остатка, наслаждаясь каждым моментом близости. Все это ей мог дать только бессмертный.
Она открыла глаза. Бессмысленным взором посмотрела в окно, потом на юношу, и вздрогнула.
— Эрик, — едва слышно прошептала она. — Ты был в Хайроке?
— Да, — кивнул он, отдавая девушке письмо. — Ричард жив.
— Слава Богу! — выдохнула она. — Слава Богу! Теперь я попробую не умереть. Знаешь, я не могла больше жить, зная, что его нет. Но теперь я постараюсь. Я очень постараюсь…
— Не трать силы, — сказал Эрик, гладя ее по волосам. — Лучше прочти письмо.
С каждой строчкой в глазах Дженни все сильнее разгорались искорки радости. Нельзя сказать, что она совсем ожила, но, по крайней мере, голос немного окреп и стал менее скорбным.
Вскоре в комнату пришел сэр Генри. Он весьма порадовался возвращению Эрика, и сказал, что теперь-то дела точно пойдут лучше.
Завтракали в комнате — никто не хотел надолго покидать Дженни. А она смогла только выпить немного воды, и, обессиленная, снова упала на подушку. Эрик заметил, как выросли и заострились ее клыки, и шальная мысль пришла ему в голову.
— Дженни, — сказал он. — А не могла бы ты укусить меня?
