В 70-х годах ХХ века советский ученый Яков Зельдович, одновременно с американскими физиками, высказал гипотезу о том, что "черные дыры" могут быть не только гигантскими, но и вполне миниатюрными. И почему бы им тогда не разместиться на Земле? Может быть, тогда мы сможем понять, где находятся люди, которые каждый год десятками тысяч бесследно исчезают, уйдя из дома и не вернувшись.
… "Это происходит не со мной, это лишь страшный сон, — Аганин раз за разом повторял слова, тыркаясь, словно слепая муха, разгоряченным лбом в оконное стекло. — Лидочка, родная, за что же мне такое? Скажи, за что?"… В любой ситуации Анатолий Борисович по привычке искал защиты у бывшей жены. Будто она могла хоть чем-то помочь, хоть как-то услышать.
Они познакомились и поженились "в начале заката", когда каждому было почти 40. Случается такое: первая любовь — она же поздняя, она же последняя. Словно люди долго-долго искали друг друга и, наконец, встретились, чтобы никогда потом не расставаться. Он обратил на нее внимание соазу. Лидочка стояла на остановке и нервно поглядывала на часы: до концерта оставалось всего ничего, а автобус никак не показывался из-за поворота, видно, сломался. Она в последний раз бросила взгляд на циферблат, поняла, что окончательно опоздала и села на скамейку.
— Давно ждете? — спросил он, подсаживаясь рядом, на самый краешек.
Лидочка отодвинулась от нахального соседа (именно так она в первый раз подумала про Толю) и надула губы:
— Давно!
— Не расстраивайтесь, — сказал незнакомец с неожиданной нежностью в голосе и попытался заглянуть женщине в глаза.
— Вот, решила в "Зал Чайковского" отправиться налегке, сумку не взяла, чтобы не мешала. Только единый в карман положила, — зачем-то честно рассказала она, хотя он и не просил.
Аганин вскочил со скамейки, подбежал к бордюру и замахал рукой. В тот же миг притормозила белая "Волга" с черными шашечками на боку. Мужчина назвал адрес, сунул водителю в руки три рубля и открыл перед Лидочкой дверь.
— Быстрее садитесь, к последнему звонку успеете.
Лидочка непонимающе посмотрела на Аганина, потом как-то слишком суетливо устроилась на заднее сидение и, прежде чем незнакомец хлопнул дверцей, только и успела крикнуть "Спасибо!"
Весь концерт она ерзала в кресле, даже музыку слушала отрывочно, между проносящимися в голове мыслями. Какая же она неблагодарная: даже не спросила мужчину, ни как его зовут, ни где он живет. Нехорошо получилось: человеку надо вернуть деньги за такси, но как? Лидочка не привыкла быть у кого-то в долгу. Наоборот, чаще у нее стреляли десятку до зарплаты. Поэтому на следующий вечер женщина пришла на ту же остановку с решимостью ждать хоть год вчерашнего (и вовсе не нахального, а вполне даже интеллигентного) мужчину. Глупость несусветная: человек мог оказаться в этом районе случайно, и что ему делать сегодня. Но произошло чудо: на знакомой скамейке сидел Аганин и во все стороны крутил головой. Он тоже захотел попытать удачу и встретить еще раз женщину, которая ему накануне приглянулась.
Они оказались родственными душами. Даже по профессии — близкие люди. Лидочка работала учительницей химии, Толя, без пяти минут доктор наук, — преподавал историю в институте. Буквально через пару месяцев они расписались. А еще через месяц удачно разменяли две свои однокомнатные квартиры в центре на хоть и малогабаритную, зато трешку в районе "Профсоюзной".
А потом Лидочка вдруг забеременела. "Вдруг" — потому что и не задумывалась над подобной проблемой, все-таки возраст, да и девичьи страхи по поводу залета остались, казалось, навсегда в прошлом. Врачи собрали консилиум: вам уже поздно, все может случиться. Коллеги- учителя недоуменно разводили руками: "Лидия Сергеевна, подумайте, какой пример подаете ученикам — вам уже в бабушки пора, пойдут шушуканья по углам". Со страхом смотрел на смелую женщину и ее любимый Толечка: ребенок, их общий — конечно, несказанное счастье, — только как Лидочка справится с родами, раз даже врачи не дают никаких гарантий? Но, видя сияющее лицо жены, Аганин успокоился: не мы первые, не мы последние. Значит, так тому и быть.
Мир рухнул тогда в первый раз. Нет, Лидочка сумела родить, причем сама, но дался ей подобный шаг тяжело. Вернувшись из больницы, она слегла и больше не вставала. Лишь с грустью наблюдала, как чужая женщина — нанятая няня кормит и пеленает ее кровиночку Егорушку. Аганин, как мог, поддерживал жену, пытаясь вернуть ее к активной жизни. Сам ухаживал за больной (свободный график работы позволял часто находиться дома), постоянно разговаривал, рассказывая о том, что случилось в институте, об успехах маленького сына. Но Лидочка продолжала угасать: обездвиженная, неспособная слова сказать, кроме глухого мычания. Через пять лет, Егорушка как раз учился читать, Аганин похоронил жену. И теперь занимался только сыном.
Но Лидочка оставалась по-прежнему рядом. Он всегда советовался с ней. "Лидочка, у Егорушки нет шансов", — причитал Аганин, не отходя от окна…
Мир грозил рухнуть во второй раз!
