Яхта обогнула планету и опустилась в атмосферные слои, где, пройдя неизбежное сопротивление, вскоре поплыла прямо над пустынной землей. Майхак достал карту, внимательно сверился с ней и затем уже не отрывал глаз от жестокого очарования открывавшихся его взгляду мест.
– Мы над Танганскими степями, – наконец объявил он. – Я вновь вижу те места, которые надеялся никогда больше не увидеть… Смотрите! Видите там скопище развалин? Это Флад, космопорт. Что ты делаешь, Гайинг?
Гайинг наводил на Флад свой макроскоп.
– На взлетной площадке судно – и, черт меня побери, если это не «Лайлиом»!
– Что там происходит?
– Грузовые отсеки открыты, вероятно, они только что начали разгружаться.
– Хм, надеюсь, это не Азрубал, решивший предпринять космическое путешествие. Было бы обидно потерять его прямо сейчас, – пробормотал Майхак.
– Здесь никто никогда работой себя не перетруждает, – равнодушно заметил Гайинг. – Судно пробудет в космопорте еще два-три дня, а то и дольше.
– Значит, времени хватит, – подытожил Майхак. – Но принять меры предосторожности все же не мешает.
– Мы всегда можем сделать небольшую пробоину в носу этой посудины, – улыбнулся Гайинг. – Это даст им работы минимум на неделю, если не на две.
– Придется так и сделать, если Азрубал каким-нибудь таинственным образом исчезнет из Роумарта. Но, надеюсь, до этого дело не дойдет.
«Фарсан» сменил курс и полетел над дорогой, ведущей от Флада через степи прямо к Скейну и Невозмутимому лесу.
Ближе к полудню показался Роумарт, и «Фарсан» сел в трех милях от города. Майхак попытался вспомнить расположение городских улиц.
– Обширная территория с четырьмя фонтанами, около которых сходятся несколько бульваров, образует Площадь Гамбойе. Два здания с колоннами прямо у моста – занимают Судебная Коллегия и Палата Законов. Рядом находится Коллоквари, где заседает Совет. Далее находится коричневое квадратное здание с тремя зелеными стеклянными куполами – Фундамант – одна из старейших построек в городе, мистическое место, где зародились сейшани и где их выхаживали до тех пор, пока не расселили по лагерям на обеих сторонах реки. Говорить об этом здании в городе считается дурным тоном.
– Но почему? – удивился Джейро. – Что в нем плохого?
– Не знаю. Но так мне говорила Джамиль и сама никогда не обсуждала Фундамант.
– Странно.
Губы Майхака искривила сардоническая усмешка воспоминаний.
– Здесь и вообще много странного. Лучше об этом не думать. И убраться отсюда нужно будет как можно быстрей.
Скёрл посмотрела вниз через наблюдательный иллюминатор.
– Прямо какая-то сказочная страна! А что здесь есть еще?
– Сотни дворцов. Одни обитаемы, большинство покинуты и служат теперь прибежищем белым вампирам. Видите этот широкий бульвар у реки? Это Эспланада, где дамы и шевалье совершают свой ежедневный променад. Справа маленькие кафе, у каждого жителя есть любимое заведение, куда он заходит, чтобы выпить и посмотреть, как мимо прогуливаются его приятели. За час перед заходом солнца все возвращаются по домам, чтобы сменить костюм – надеть более официальный, для вечерних приемов.
– И никто не работает? – спросила потрясенная Скёрл.
– Работают только сейшани.
Девушка неодобрительно поджала губы.
– Это какая-то бессмысленная жизнь. Разве у них нет стремлений? Разве эти… роумы не ищут продвижения по служебной или социальной лестнице? Разве у них нет престижных клубов?
– Нет. В жизни они руководствуются только рашудо.
– Что это?
Майхак задумался.
– На самом деле, смысл этого понятия может объяснить только роум. Но, думаю, если смешать тщеславие, эготизм, агрессивность, бесстрашное презрение к опасности, зависимость от репутации и чувства чести, то как раз и получится какое-то подобие рашудо. Роумы соблюдают безукоризненный этикет, которому придется подчиняться – и сделать тут ничего нельзя. С точки зрения роумов – мы варвары, и раздражаться по этому поводу нечего. Они будут только удивляться.
– За себя я ручаюсь, – рассмеялась Скёрл. – Но этот прекрасный город мне уже не по сердцу.
– Как и мне. Как только мы покончим с нашим делом, уберемся отсюда на предельной скорости, чтобы никогда уже не возвращаться сюда.
Лампа Ночи пока еще тихо светилась в небе переливом печальных оттенков. Пыль покрывала ландшафты, и первая луна начала медленно вползать на небо, сопровождаемая своей неразлучной подругой. И вот уже обе луны залили все вокруг нежным шелковым светом, подобные жемчугу, плывущему в густом молоке.
Подумав, Майхак сел за стол и написал короткое письмо, точно следуя канонам роумовской каллиграфии:
