– Но это разные вещи! Мне сейчас очень трудно объяснить тебе…
– И не надо. Мне не нужны твои объяснения.
– И советы?
– И советы не нужны.
– Но тебе нужны и объяснения, и советы, и очень нужны! Таково реальное положение дел. Если ты не переменишься, то это неизбежно приведет к беде!
– Я сам знаю свое реальное положение. Что должно быть, то и будет. – Джейро смотрел, слушал и никак не мог понять, верить ему в реальность этого ночного разговора или нет. Или это все сон, иллюзия, бред сумасшедшего, видение? – Яха заменяет мне достоинство. Я знаю мало, но я знаю много. Там, из темноты, я посылал себя в твое сознание, но тебе не было до меня дела. Ты предал меня, ты отказывался слушать, понимать, чувствовать… Ты даже ненавидел меня, ты радовался своей свободе, пока я гнил в подвале донжона! Я жрал мышей, ты наслаждался жизнью. Порой я видел обрывки виденного тобой и пытался почувствовать, что чувствовал ты. Я звал тебя, но крики мои уходили в пустоту, ты не хотел слышать их. – Гарлет замолчал и быстро оглянулся на звук приближавшихся шагов. Подошла Скёрл. – Ну… Посмотрим.
Спустя минуту Гарлет позволил увести себя в отведенные ему покои. Стоя у резного столика, он съел хлеба с сыром, отбежал в дальний угол. И заснул, свернувшись калачиком под столом.
Азрубал был помещен в камеру, расположенную в подвалах Судебной Коллегии, под охраной взвода солдат. Официальный приговор ожидался через неделю, затем должно было последовать немедленное его исполнение. Во всяком случае, именно так утверждал Морлок.
«Фарсан» по-прежнему висел в воздухе, поскольку нахождение на суше делало ее доступной для нападения каких-либо лиц из дома Урд или вообще кого угодно. К тому же радары судна постоянно наблюдали за всем воздушным пространством над Роумартом. Если бы Азрубалу каким-то образом удалось выбраться из тюрьмы и предпринять попытку удрать на флиттере, Гайинг немедленно перехватил бы его.
Всю долгую неделю ожидания Майхак, Джейро и Скёрл очень много времени проводили с Гарлетом, пытаясь пробиться через барьеры его подозрительности.
Но сознание юноши упорно сопротивлялось. Правда, чтобы облегчить свою жизнь, он подчинился неким правилам относительно одежды и поведения, однако ничто более не задерживалось в его мозгу. Освобожденный заложник игнорировал обращенные к нему вопросы, хотя сам иногда и задавал их. С самого начала стало ясно, что компании отца и брата Гарлет предпочитает общество Скёрл. Разговоры Майхака утомляли юношу, и он слушал их с нескрываемым равнодушием.
Скёрл же пыталась научить его правилам обыденного существования. Он слушал девушку с видимым вниманием и всячески старался ей угодить. Иногда он даже улыбался ей улыбкой какого-то тайного знания, всегда исчезавшей, стоило лишь Скёрл посмотреть на него в упор. И девушка начинала гадать, понимает ли ее подопечный хотя бы десятую долю того, чему она его учит.
Джейро же тем временем пытался преподать брату зачатки чтения и счета. Он объяснял ему функции слов, грамматическую систему Гаеана, алфавит и орфографию. Гарлет пассивно слушал, а когда Джейро дал ему карандаш и бумагу, чтобы он скопировал некоторые буквы, Гарлет нарисовал лишь пару невообразимых каракуль, отбросил карандаш и молча уставился на брата.
– Я знаю, это трудно, но если ты хочешь научиться, надо тренироваться до тех пор, пока движения не станут автоматическими.
– Ты, как всегда, прав, – вяло согласился Гарлет. – Но на сегодня с меня хватит.
– Как? Но ведь мы ничего еще не добились! Если хочешь учиться, то давай работать, ну, а если нет… то не надо впустую тратить время. Так как решим?
Гарлет подумал.
– Не уверен, что это уменье полезно, – он ткнул пальцем в тщательно выписанный Джейро алфавит. – Эти символы, как ты сам говорил мне, только реликты древних времен. Зачем их теперь читать? Это игра для педантов, которым больше нечего делать.
– Отчасти ты прав, но не в главном. Чтение – очень полезное уменье. Словом, когда ты созреешь, скажи мне, и мы продолжим наши уроки.
Как-то Скёрл заметила:
– Для человека с твоим прошлым ты очень хорошо говоришь. Тебя учили этому?
Гарлет надул губы.
– Кто? Я сам учился. Старый Шим любил поболтать, и порой болтал рядом со мной часами. Еще Олег часто разговаривал с вампирами. Правда, они так странно разговаривали, словно они добрые друзья. И все, что я слышал, я помню.
– Но никто не учил тебя читать?
– Конечно, нет! Зачем? Я должен был сидеть в этом склепе вовеки.
– Ужасное место! – Вздрогнула Скёрл. – Как хорошо поскорей уехать отсюда!
– Ты не любишь Роумарт? – с неудовольствием уточнил Гарлет.
– Трудно ответить. Конечно, дворцы здесь прекрасные, прекрасней, чем где-либо. Может быть, такие есть еще только на Старой Земле. Что же касается самих роумов… – Скёрл умолкла, пытаясь правильно сформулировать в словах свои чувства. – Не могу сказать, чтобы они мне очень нравились. В целом они кажутся тщеславными и неостроумными. Я чувствую себя здесь неуютно; ночью не заснуть от страха перед белыми вампирами, днем… Но нам еще придется побыть здесь какое-то время.
