– Мы столкнулись воистину с чем-то непонятным. Этот случай явно выходит за пределы моего опыта, – я говорю не только об этом голосе, но и о лунном саде и фигуре на фоне неба. Было бы интересно узнать, что же все-таки потеряно в его памяти…
– Мне кажется, частично потерянную память можно восстановить, – предположил Гиссинг.
– Таковая возможность очень сомнительна! – вспылил Уиндл. – А пробелы реальны и явственны!
– Так, но обратили ли вы внимание, коллега, на сломанные матрицы? Я с первого взгляда насчитал их не меньше дюжины, и все они, между прочим, в разной степени деградации.
Уиндл ответил возмущенным звуком.
– Это ничего не значит! Матрицы не несут мнемонических функций, и вообще, они далеко не так важны, как вам кажется!
– Не так важны, это верно. Зато весьма любопытны.
– Вероятно, только для вас! Но мы не можем тратить время на каждую вашу причуду, мы не те ученые, что, схватив сачок, бегут за бабочкой через непроходимые болота.
– Какая ерунда! – с юмором воскликнул Гиссинг. – Разве вы забыли про мою компартуру? У нас в Лемуре мы даже сыр посыпаем перцем! Словом, если необходимо, я смогу заняться этим и один.
– Дорогой коллега, мы все знаем ваши пристрастия. Но ваша склонность к тайнам и сложностям могут привести вас, к сожалению, к печальным ошибкам, – процедил Уиндл.
– Благодарю за предупреждение, – ответил Гиссинг. – В будущем обязуюсь применять свое врачебное искусство с большей осторожностью.
Неделю спустя Фэйты узнали, что доктор Файорио хочет с ними чем-то поделиться. В назначенный час они вдвоем прибыли в приемную и сели в мягкие кресла в ожидании врача. Файорио появился, внимательно оглядел озабоченных супругов и по своей привычке Сел за стол, навалившись на него грудью. Затем, переведя взгляд с Хайлира на Алтею, сказал:
– То, что я хочу вам сообщить, нельзя назвать ни плохими, ни хорошими новостями. Это просто краткий обзор нашей деятельности за прошедший период.
Фэйты промолчали, и Файорио вынужден был продолжить.
– У нас имеется некоторый прогресс в отношении, которого я коснусь дальше. Голоса не появляются. Если этот голос действительно наделен некой чувствительностью, то, должно быть, он встревожился и спрятался где-то в отдаленных глубинах мозга мальчика.
– И вы в это верите?! – презрительно выкрикнула Алтея.
– При отсутствии доказательств я не верю ни во что, – отрезал Файорио. – И все-таки теперь мы имеем веские основания подозревать, что голос и в самом деле существует самостоятельно.
Хайлир решил, что настал момент вмешаться в этот нелепый разговор и проверить его железной логикой.
– Вы на удивление осведомлены в этом вопросе, – ледяным тоном заметил отец.
– Я прекрасно понимаю ваш скептицизм, – отозвался Файорио. – Тем не менее за этим моим утверждением стоит полный рационализм, который, однако, трудно понять непрофессионалу. Но я попытаюсь объяснить в самых базовых понятиях. В моем объяснении не будет ни точности, ни блеска, зато оно будет вполне доступно вашему пониманию. Хотите?
– Пожалуйста, – кивнул Хайлир.
– Итак, начнем, если вам угодно, с перспективы. Джейро слышит голос и хранит в своем мозгу два воспоминания. Соответственно, здесь должны находиться мнемонические связи, которые можно уловить и записать. Это может дать информацию, которую мы хотим изложить в наших схемах. Поначалу мы пытались применить простую мозговую стимуляцию и найти так называемую кнопку начала игры klick-off – но… безуспешно. Затем мы попробовали гипноз – с небольшим успехом. В дальнейшем был использован наркотический препарат ниаз-23, который, так сказать, углубляет гипноз. Благодаря этому мы обнаружили некий барьер, но смогли обойти его и атаковать с флангов, если можно так выразиться, и, наконец, нашли ту самую кнопку. Мы вышли на контакт с Джейро и попросили его попробовать повторить голос настолько похоже, как он может. Он действительно издал несколько очень странных звуков, которые мы записали. Какие-то стоны, выкрики, странные проклятья оказались именно таковы, как он описывал. На настоящее время это все.
Хайлир поджал губы.
– Если я правильно вас понял, записанные вами звуки являются не оригинальными, а скорее просто попытками Джейро воспроизвести то, что, как ему кажется, он слышит? Короче, вы попытались воссоздать то, что можно назвать, в первую очередь, галлюцинацией?
Файорио некоторое время смотрел на Хайлира; выражение невинного херувима постепенно исчезало с его лица.
– В целом это именно так, вы правы. И я просто поражен истинностью вашего замечания.
Хайлир холодно улыбнулся.
– Все это чрезвычайно просто. Вы говорили о том, что в юридической практике называется «показание с чужих слов». Это малодоказательная вещь.
Лицо Файорио вдруг прояснилось.
– Я очень благодарен вам за это сравнение! Лучше не скажешь! Сразу и договоримся, что я простофиля и олух, и уже, имея это в виду, продолжим нашу беседу.
– Я не пользуюсь в жизни подобными словами, – возмутился Хайлир. – Я только указал на то, что ваши доказательства шатки.
Файорио вздохнул, встал из-за стола и, обогнув его, уселся сверху.
