— На данный момент Посредники — клуб элитарный до фанатизма. Честно говоря, единственный его член — я. Все остальные заявки на сегодняшний день отвергнуты.
— Хм, вероятно, очень уж жесткие условия в вашем клубе.
Девочка дернула плечом.
— До определенной степени. Заявители должны быть чисты, вежливы и умны. Кроме того, совершенно не приветствуются вульгарность, жадность и болтливость… — Скарлет еще долго продолжала что-то объяснять в этом роде, пока с ее языка не сорвалось имя ее гостя. Она предложила Джейро попробовать подать заявку на членство в клубе, если он, конечно, того желает. — Но учти, поскольку я являюсь единственным членом клуба и он чрезвычайно элитарен, престижность его абсолютно несомненна. Джейро согласился, тут же подал заявку и был принят. Чтобы отпраздновать такое событие, Скарлет достала из серванта бутылку самого дорого ликера и сразу же сделала пару глотков прямо из горлышка.
— Этому ликеру, как утверждают, больше двухсот лет, в мифические времена им ублажали бога грома, — девочка снова глотнула темно-красной жидкости и сморщилась. — Крепкий, но невкусный. Пойдем в сад. Посреднику нужно собрать кворум, чтобы обсудить основные принципы нашего дела.
— И что за дело?
— Требующие наиболее скорого разрешения проблемы относятся к половине членов, то есть ко мне. Отец скоро отбывает на гранд-пикник, сначала на Канопус, а потом на Старую Землю. Его не будет год, а путешествует он всегда первым классом. Чтобы законсервировать фонды, он хочет закрыть Сассун, если не продать, а меня отправить к матери на Мармон. Я же предпочитаю остаться дома, даже если для этого придется поступить в лицей. Но отец говорит, что это невозможно. Тогда я ему сказала, пусть оправляет меня в академию Аолайна, в эту изысканную школу. Студенты там, кстати, живут на частных квартирах, где для них еду готовят на заказ, как в ресторане. Программы обучения они формируют по своему желанию, и культивирование социальных отношений всячески поддерживается. Академия расположена на самом берегу Великого моря Канджайр, неподалеку от города Гвиста. Я объяснила отцу, что буду счастлива учиться там, но он ответил, что это далеко и дорого, и вообще, ответственность за мое дальнейшее образование пора взять в свои руки матери. Но в Пайрай-пайрае меня будут только мучить, а не учить. Поэтому счастлива я могу быть только в Сассуне или в академии.
Он совсем разозлился и сказал, что я могу подать прошение в комитет Конверта, и тогда они внесут меня в списки на получение каких-то фондов, но все это… Словом, деньги — и есть та задача, которую Посреднику предстоит решить в первую очередь. — Скарлет снова потянулась за ликером. — Полбокала этой жидкости подхлестнет наши мозги.
Джейро с восторгом смотрел, как девочка осушает свой бокал.
— А ты знаешь, как побыстрей заполучить эти фонды?
— Лучше всего, я думаю, шантаж. Быстро, просто и никаких специальных навыков.
В это время из-за двери послышались шаги, дверь открылась, и в комнату ворвался сам Хутсенрайтер — высокий тощий человек в туго обтягивающем перламутрово-сером костюме. Лицо его было бледным и словно натянутым на кости черепа, мягкие каштановые волосы, спереди зачесанные с высокого лба, свободно ниспадали на тонкую шею. Он был явно в состоянии нервного возбуждения, глаза шарили по комнате до тех пор, пока не остановились на бутылке ликера, который Скарлет так и продолжала держать над бокалом Джейро.
— Что здесь происходит!? — в ярости закричал Хутсенрайтер. — Что за попойка с моим бесценным багонго!? — Он выхватил бутылку из рук дочери. — Будь любезна, объяснись!
Но тут вдруг Джейро выступил вперед и произнес с ледяной вежливостью:
— Мы были заняты интересной и познавательной беседой, сэр, так что ваша ажитация совершенно неуместна.
У Хутсенрайтера от неожиданности даже отвисла челюсть, а руки взлетели к потолку, словно взывая к справедливости.
— Если уж я вынужден сталкиваться с такой наглостью в собственном доме, то лучше пойти на улицу — там это добро стоит дешевле! — Он повернулся к Скарлет. — Что это за тип?
— Меня зовут Джейро Фэйт, сэр, — снова спокойно вмешался Джейро. — Мои родители работают в институте на кафедре Эстетической философии.
— Фэйты? Позвольте, я их прекрасно знаю, это же нимпы! Так именно это дает вам право заходить в мой дом, лазать по моим бумагам, пить мой коллекционный ликер и соблазнять мою дочь?
Джейро попытался что-то возразить, но Хутсенрайтер не дал ему произнести ни слова.
— А ты знаешь, наглец, что сидишь в моем любимом кресле!? Встал и вышел отсюда! Немедленно! И чтобы ноги твоей больше никогда не было в этом доме! Живо!
— Лучше уйди, а то он совсем разъярится! — потерянно прошептала Скарлет.
И Джейро встал, но, подойдя к двери, вдруг обернулся и поклонился самым изысканным образом.
