И я перенеслась из старинного особняка в большое офисное помещение.
Судя по обстановке, это, скорее всего, был банк.
Людей в нем было немного, и одного из посетителей я тотчас узнала – это был господин Орловский, тот самый Георгий Викторович Орловский, с которым сегодня днем должна была встретиться моя мама.
Он ожидал своей очереди, от нечего делать просматривая сообщения в телефоне.
Вот на табло в центре зала вспыхнул его номер.
Орловский поднялся, подошел к окошечку клерка и о чем-то начал говорить.
В это время двери банка широко распахнулись, и в зал быстрым шагом вошли три человека в ярких клоунских масках, с пистолетами в руках.
Они встали в ряд, один шагнул вперед и что-то проговорил.
Как и прежде, во время видений лампы я не слышала слов, но сама ситуация была понятной. Наверняка он сказал что-то вроде «это ограбление, всем оставаться на местах».
Для придания веса своим словам грабитель поднял пистолет и выстрелил в потолок.
Выстрела я не услышала, но увидела, как в потолке появилась дыра и оттуда посыпалась на пол штукатурка.
Посетители банка замерли, кто-то поднял руки.
Грабители подошли к перегородке, отделяющей клерков от посетителей, вывели из-за нее женщину средних лет, что-то стали ей говорить.
Женщина, видимо, пыталась возражать.
Тогда один из грабителей ударил ее по лицу.
Женщина побледнела и сползла на пол…
И тут Орловский метнулся к ней, то ли собираясь подхватить, то ли просто рефлекторно.
Тот же грабитель вскинул пистолет…
Я снова не услышала выстрела, но увидела, как Орловский дернулся, словно от сильного удара, приоткрыл рот, и на груди у него появилось черное пятно.
Он сделал еще шаг вперед, ноги подломились, и Георгий Викторович упал на пол…
Вокруг страшной сцены заклубился белесый туман, скрывая от меня ее завершение.
Помещение банка пропало.
Точнее, вид передо мной сменился, как в фильме после монтажной склейки.
Я была в том же банке, но не в главном зале, а в служебном коридоре. Передо мной была неприметная дверь… она распахнулась, я оказалась в темной и тесной кладовке, где едва помещался инвентарь уборщицы и шкафчик с моющими средствами.
И тут этот шкафчик закачался и упал. Его содержимое разлетелось по кладовке.
А за этим шкафчиком…
За ним обнаружилась еще одна дверь, закрытая на массивную железную задвижку.
Эта дверь распахнулась, в глаза мне брызнул солнечный свет…
Я невольно зажмурила глаза…
И на этом мое видение оборвалось.
Я снова сидела в уютной комнате Ромуальдыча, лампа больше не горела.
Она сделала свое дело – показала мне, какая сегодня днем произойдет трагедия.
Ну да, Орловский ведь говорил маме, что перед встречей с ней должен зайти в банк…
Значит, там это и произойдет.
Если, конечно, я не помешаю.
А как я могу этому помешать?
Предупредить Орловского? Сказать о готовящемся ограблении банка? А что такого, телефон его у мамы есть, позвонить ему и рассказать. Но он меня и слушать не станет.
И если я попрошу маму позвонить ему и отказаться от встречи, то она от меня просто отмахнется. К тому же в банк-то Орловский все равно пойдет…
А если обратиться к Ромуальдычу? Но тогда придется рассказывать ему про лампу. Он-то, может, мне и поверит, и Орловскому сам позвонит, тот его подальше, конечно, не пошлет, потому что уважает, но поверит ли? Скорее нет.
Как объяснить ему, откуда я знаю про это ограбление?
Пожалуй, единственный вариант – перехватить его перед банком и как-нибудь задержать, под каким-нибудь благовидным предлогом, чтобы он не попал туда во время ограбления…
Вариант не самый умный, но ничего лучше я придумать не могу. Так что лучше бы поторопиться, времени мало.
Тут в комнату заглянул Ромуальдыч.
– Мариночка, там тебя Ираида требует! – он втянул носом воздух и уставился на лампу.
Но ничего не сказал, только покачал головой.
– Иду! – Я нашла Бастинду и с ходу кинулась в атаку.
– Ираида Павловна, миленькая, мне очень нужно уйти! Вот прямо сейчас, ну очень, очень нужно!
– Соловьянинова! – загремела Бастинда. – Ты вообще-то в своем уме? У нас работа стоит, и так тебя вчера с обеда отпустили! Надо же совесть иметь! Мне завтра отчет по экспертизе представить нужно! Ты вообще обнаглела совсем!
Я стояла молча, чтобы дать Бастинде выпустить пар, но она так разошлась, что, похоже, придется мне плюнуть и уйти без разрешения, а там уж завтра подать заявление об уходе. Ну и ладно, надоела эта работа хуже горькой редьки.
И вот когда я собиралась уже повернуться и просто уйти, не тратя времени на препирательства с Бастиндой, помощь пришла с неожиданной стороны.
– Ираида! – строго сказал неслышно приблизившийся Ромуальдыч. – Отпусти девушку, ей и правда нужно!
– Что-о? – Ираида оторопело повернулась к нему всем телом.
– Ты прекрасно слышала, что я сказал, – отчеканил Ромуальдыч, – тем более что и работы-то никакой нету. Представь завтра свой старый отчет, ничего ведь в доме не изменилось с твоего последнего посещения, это я точно знаю.
– Я так не могу! – угрюмо сообщила Ираида. – Не могу просто так деньги брать.
– Ну, тогда я за Марину поработаю!
– Вы? – хором спросили мы с Ираидой.
