- Мы вместе жили в горах. Он мастерил разные вещи и торговал.
Умывшись в ванной, я взял щетку, стряхнул пыль с одежды и вернулся в библиотеку. Мистер Локлир сидел, держа в руках морскую карту. При моем появлении он положил ее, и она свернулась в трубочку, так что я ничего не мог увидеть.
Взяв из буфета бутылку, он налил два бокала вина. Один передал мне.
- Мадера, рекомендую. Вино, на котором выросла эта страна. Вашингтон пил мадеру и Джеферсон тоже. Каждый корабль из Африки, по приказу плантаторов, вместе с рабами вез и бочонки с вином.
Потом, когда мы сидели и пили, он спросил:
- Каковы ваши планы, мистер Сэкетт? Вы сказали, что направляетесь на Запад?
- В Калифорнию или еще куда-нибудь...
- Калифорния - прекрасное место. Однажды я хотел провести там время, но странные вещи случаются иногда с человеком, на самом деле странные. - Он кинул на меня пронзительный взгляд. - Итак, вы сын Фэлкона Сэкетта. Не так высок, как он, плечи - любой атлет позавидует. - Он снова отпил вина. - Отец когда-нибудь говорил с вами обо мне?
- Нет, сэр. Мой отец очень редко говорил о себе или о своих делах. Думаю, даже с моей матерью...
- Мудрый, очень мудрый человек. Кто не прожил такую жизнь, не сможет понять его. Твой отец не был покорным, умел противостоять обстоятельствам, и роскошь, располагающая к лени, не соблазнила его. - Джонас закурил еще одну сигару. - Тогда, значит, вам ничего неизвестно о Мексиканской войне? И о человеке, которому он помог скрыться в дюнах Падре-Айлэнда?
- Нет.
- А когда он ушел, оставил ли что-нибудь вам? Я имею в виду, вам лично?
- Ничего. Он сжал мне плечо и дал несколько советов. Боюсь, что след от его руки держался на теле дольше, чем его советы в моей голове.
Локлир улыбнулся, и вдруг где-то в доме тихо прозвенел колокольчик.
- Идемте, мистер Сэкетт, нас приглашают к обеду. - Он поднялся. Считаю своим долгом заранее просить вас не обращать внимание на кажущееся или умышленное пренебрежение. Видите ли, - он помолчал, - вы в моем доме. И плантация моя. Все здесь принадлежит мне, но я долго отсутствовал, а когда вернулся, здоровье оказалось подорвано. Я положился на моего зятя, Франклина Декроу, а он попытался прибрать все к рукам. Он вовсе не обрадовался тому, что я вернулся. - Допив вино, Джонас Локлир поставил бокал. - Мистер Сэкетт, не бойтесь человека с ружьем или шпагой, но остерегайтесь ростовщиков. Они растопчут, уничтожат любого.
Мы остановились перед дверью в столовую. В эту минуту я готов был сквозь землю провалиться или удрать куда-нибудь подальше. Никогда прежде мне не доводилось обедать в такой роскоши. По правде говоря, мама кое-что рассказывала. Но я не мог представить, как красив длинный стол под белоснежной скатертью, убранный столовым серебром и дорогим стеклом. В душе я даже упрекнул мою мать за то, что она не научила меня есть должным образом.
- А Тинкер будет с нами, сэр?
- Не волнуйтесь, он сейчас придет.
В белом платье, похожая на юную принцессу, Марша легко и изящно впорхнула в столовую. Ее волосы были тщательно расчесаны и перевиты лентой, и я могу поклясться, что никогда раньше не видел более красивой и нежной девушки.
Она резко отвернулась от меня, высоко подняв подбородок. Но это не шло в сравнение с той гримасой отвращения, которая появилась на лице ее отца, когда, смерив меня снизу вверх, он разглядывал мою видавшую виды простую одежду.
Небольшого роста, широкоплечий, с тонким носом, мистер Декроу отличался болезненной аккуратностью и чрезвычайной требовательностью к одежде. Злое выражение глаз и жесткая линия рта свидетельствовали о дурном характере, а я понял, что этого человека следует остерегаться.
- Право, Джонас, - сказал он, - мы все привыкли к твоему образу жизни, твоим странствиям, но нельзя же переходить определенные рамки, хотя бы в присутствии твоих сестер и племянницы.
Джонас не обратил на него внимания, просто чуть повернулся ко мне и представил:
- Орландо Сэкетт, мой зять Франклин Декроу. Когда он собирается уничтожить кого-то, то делает это росчерком красных чернил и простым пером, а не шпагой.
Две женщины вошли в комнату, прежде чем Декроу смог ответить. Они были привлекательны и изысканно одеты.
- Мистер Сэкетт, моя сестра Лили Энн Декроу...
- Мое почтение, - сказал я, поклонившись.
Она выглядела удивленной, но все же протянула руку. Это была стройная, грациозная женщина, не старше тридцати лет, с приятным, но довольно грустным лицом.
- И моя вторая сестра Вирджиния Локлир.
Смуглой, яркой брюнетке, наверное, еще не стукнуло двадцати пяти. Ее точеная фигура не нуждалась в корсете, и она отлично это понимала. У нее были тонко очерченные, в меру полные губы, темные глаза и живой умный взгляд. Решительностью характера она напоминала брата.
- Мистер Сэкетт, - обратилась она ко мне, - не согласитесь ли вы сопроводить меня к столу?
