— Ладно, — сказал я. — Пойдем с нами. Там, на полу, остался кусок щупальца. Его отрезало дверью, когда мы ее закрывали. И там ты сможешь услышать их. Они шуршат у двери, словно ветер в зарослях плюща.
— Нет, — сказал он спокойно.
— Что? — я действительно подумал, что ослышался. — Что ты сказал?
— Я сказал "нет". Я не пойду туда. У всякой шутки должен быть предел.
— Брент, клянусь тебе, это не шутка.
— Разумеется, вы решили пошутить, — сурово произнес он, потом посмотрел на Джима и Майрона, остановил взгляд на Олли Виксе, который выдержал его спокойно и бесстрастно, и наконец взглянул на меня. — Это то, что вы, местные, называете "животики надорвать можно", да, Дэвид?
— Брент… Послушай…
— Нет, это ты послушай! — голос его загремел, разносясь по магазину, и несколько человек, изнервничавшихся и бесцельно шатающихся по проходам, обернулись в нашу сторону. — Это шутка. Банановая кожура. И вы выбрали меня, чтобы я на ней поскользнулся. Никто из вас особенно не любит людей со стороны, так ведь? Все вы тух друг за друга. Так же, как случилось в тот раз, когда я потащил тебя в суд, чтобы получить то, что причитается мне по праву. Ты тогда выиграл, ладно. А то как же? Ведь здесь твой отец — знаменитый художник, и это твой город, а я здесь лишь плачу налоги и трачу деньги!
Он уже не играл, а отчитывал нас хорошо поставленным адвокатским голосом. Он почти кричал, был на грани потери контроля над собой. Олли Викс развернулся и пошел прочь со своим пивом. Майрон и Джим смотрели на Нортона с откровенным удивлением.
— Ия должен идти туда и смотреть на какую-то резиновую игрушку за доллар и девяносто восемь центов, а эти два болвана будут стоять рядом и ржать?
— Эй, ты, полегче. Кого ты называешь болваном? — спросил Майрон.
— Я, к твоему сведению, просто счастлив, что дерево упало на твой лодочный сарай. Просто счастлив. — Нортон издевательски улыбнулся. — Его раздавило? Просто замечательно! А теперь прочь с дороги!
И он попытался отпихнуть меня, чтобы пройти. Я схватил его за руку и толкнул на охладитель.
— Прочисти уши и слушай, Брент. От этого зависят жизни людей. И жизнь моего ребенка для меня — не последнее дело. Так что ты лучше послушай, а не то, клянусь, я из тебя выколочу дерьмо.
— Ну, давай, — сказал Нортон, все еще улыбаясь с какой-то безумностью во взгляде. — Покажи всем, что ты сильный и смелый и можешь избить человека с больным сердцем, который тебе в отцы годится.
— Вмажь ему! — прорычал Джим. — Черт с ним и с его больным сердцем. Я думаю, что у этого паршивого нью-йоркского крючкотвора сердца вообще нет.
— Не лезь, — сказал я Джиму и наклонился к Нортону. — Прекрати кипятиться. Ты прекрасно знаешь, что я говорю правду.
— Ничего подобного… я… не знаю, — сказал он, тяжело дыша.
— Если бы это случилось в другое время и в другом месте, я бы отвязался от тебя. Но сейчас ты напуган, и я не держу на тебя зла за твои слова. Я тоже боюсь, но ты мне нужен, черт побери! Дошло до тебя? Ты мне нужен!
— Отпусти меня!
Я схватил его за рубашку и встряхнул.
— Ты что, ничего не понял? Люди начнут выходить из магазина и наткнутся прямо на это чудовище! Понял ты наконец, черт побери?
— Отпусти меня!
— Нет. До тех пор, пока ты не пойдешь со мной и не посмотришь.
— Я сказал тебе — нет! Все это — обман, шутка, и я не настолько глуп, чтобы…
— Тогда я потащу тебя силой.
Я схватил его за плечо и за шею. Шов рубашки на одном из рукавов не выдержал и с легким треском разошелся. Я потащил его к дверям склада. Нортон издал сдавленный крик. Поблизости собралось человек пятнадцать-восемнадцать, но никто не подошел и не собирался вмешиваться.
— Помогите! — закричал Нортон, выпучив глаза за стеклами очков. Его* прическа снова рассыпалась. Люди шаркали ногами и наблюдали.
— Что ты кричишь? — прошипел я ему в ухо. — Это же всего лишь шутка. Именно поэтому я взял тебя с собой в город, когда ты попросил, и поэтому доверил тебе перевести Билли через автостоянку. Все потому, что у меня тут был наготове туман: я арендовал в Голливуде специальную машину за пятнадцать тысяч долларов и еще заплатил восемь тысяч за антураж — все для того, чтобы тебя разыграть. Прекрати вести себя как идиот и открой глаза.
— От-пу-сти! — провыл Нортон, когда мы были почти у дверей.
— Ну-ка, ну-ка' Что там такое? Что вы делаете? — расталкивая толпу, появился Браун.
— Заставьте его отпустить меня, — хрипло попросил Нортон. — Он сошел с ума.
— Нет. Хотел бы я, чтобы так было, но это не так, — вступился за меня Олли, и я был готов молиться на него. Он прошел между стеллажами позади нас и остановился напротив Брауна. Взгляд Брауна упал на банку пива, которую Олли держал в руке.
— Ты пьешь! — произнес он, и в голосе его слышалось удивление, не лишенное, впрочем, нотки удовлетворения. — За это ты потеряешь работу!
— Брось, Бад, — сказал я, отпуская Нортона. — Сейчас чрезвычайные обстоятельства.
— Правила пока никто не отменял, — самодовольно произнес Браун. — Я позабочусь, чтобы руководство компании узнало о случившемся. Это — моя обязанность.
