Сложность вопроса о характере представлений крестьян о местной власти во многом заключается в тенденциозности источников по этой теме. Для политических сводок и других документов политического контроля тема отношения крестьян к местной власти не была главной. Их составителей интересовали другие проблемы, главным образом связанные с отношением крестьянства к советской (то есть центральной) власти и ее политике в деревне. В силу этого сведения об отношении крестьян к руководству на местах в этих документах не столь многочисленны. Следственные материалы сохранили данные о девиантном поведении крестьян в отношении представителей местной власти. Однако их нельзя считать нормой крестьянской повседневности. К тому же следует учитывать, что для советской юстиции 1930-х годов была характерна тенденция к политизации бытовых конфликтов. Главным источником изучения указанной темы до настоящего дня остаются «письма во власть». Они содержат многочисленные собственно крестьянские оценки деятельности советских служащих на местах. Однако из-за петиционного характера этих источников сведения, которые мы можем почерпнуть из «писем во власть», в основном имеют отрицательный характер. Дело в том, что именно представители местных органов власти были основными оппонентами крестьян в ситуациях, которые вели к появлению обращений. Апеллируя к более высокой инстанции, крестьяне, дабы придать больший вес своим аргументам, стремились подчеркнуть отрицательные качества местных начальников, дискредитировать их. Эта особенность «писем» требует еще более пристально взглянуть на имеющиеся документальные материалы. Возможно, наилучшим способом решения данной источниковедческой проблемы было бы проведение микроисторического исследования деятельности одного сельсовета. Не имея такой возможности, в настоящей работе мы проанализируем данные, которые содержатся в указанных источниковых комплексах, стараясь максимально учитывать отмеченную выше их специфику.
В 1930-е годы местная власть была представлена тремя уровнями администрации: сельской, районной и краевой. Разумеется, самым упоминаемым из властных инстанций в политическом дискурсе северной деревни 1930-х годов был сельсовет. Именно с ним наиболее регулярно приходилось сталкиваться крестьянину в своей повседневной жизни. После упразднения волисполкомов сельсоветы стали нижним звеном советского аппарата власти. В этом качестве они выполняли множество различных административных функций, так или иначе вторгаясь в частную жизнь крестьянина. Кроме того, в официальной риторике сельсоветы служили доказательством демократизма и народного характера власти, живым воплощением идей крестьянского представительства. Впрочем, сами крестьяне не были склонны оценивать существующую в стране власть как рабоче-крестьянскую. Под дефиницией «советская власть», как правило, понимали существующий в стране режим. Интересный случай произошел в Пуромском сельсовете. Там во время обсуждения вопроса о хлебозаготовках собравшиеся крестьяне спросили присутствовавшего при этом председателя сельского совета: «Ты тоже за советскую власть?» Последний, растерявшись, даже не знал, что ответить[341]. Конечно, этот забавный эпизод является скорее исключением из общего правила, однако не совсем случайным. Такое отделение представителя местной власти от существующей в стране политической системы давало крестьянину возможность оценивать служащих сельсовета с двух позиций: как членов местного деревенского сообщества и как проводников государственной политики.
