Утром в лес пришел охотник. Лапуня, который лежал на травке и любовался кузнечиком, вздрогнул и сел. Охотник был рядом.
Лапуня переместился в мозг ближайшей сороки и минут через двадцать полета уселся на огромную елку. Под ней стоял охотник. Это был серьезный усталый дядька с новенькой «ижевкой» в руках. За двадцать минут он успел: разорить муравейник, отстрелить белке кончик хвоста, уронить окурок, разгромить малинник и растоптать двадцать три гриба.
Лапуня заставил одного из лосей затушить окурок и задумался. Проблема требовала немедленного решения. Пока не случилась беда. Охотник курил папиросу, что-то обдумывал, прикидывал. Лапуня тем временем подвел свою армию. Когда окурок снова упал на слой иголок, все было готово. Охотник снял шляпу, стал вытирать лицо. Тотчас же сорока аккуратно капнула ему на макушку.
Уловив мысли охотника и вовремя увернувшись от заряда утиной дроби, Лапуня сделал прыжок в тело белки и обрушил на охотника огромный, давно подгнивший сук. Он ударил охотника по рукам, и ружье, разрядив второй ствол, упало на землю. Наклониться охотник не успел, массивный жук врезался ему в глаза.
События развивались стремительно. Не успел охотник вспомнить о ружье, как ближайшие кусты раздвинулись, и на поляну вывалился медведь. Он шел на задних лапах, вытянув передние, как для дружеских объятий. Грозный рык, вырывавшийся из глотки, был уже излишен.
Продираясь сквозь кустарник, охотник мчался к спрятанной на опушке машине.
«Неплохо сработано», — подумал Лапуня, возвращаясь в свое родное, заячье тело. Он почесал за ухом лапкой и принялся пощипывать сочную травку.
