К исходу дня Арнет изнемогала, утомленная своим долгожданным и все же таким неожиданным счастьем. Внезапная радость может обессилить ничуть не меньше, чем внезапное горе. К тому же рассудок Арнет задыхался, не в силах разом вместить в себя несчетные тысячи мелочей, из которых состояло это счастье: запах кожи Аккарфа, прядь его волос, скользнувшая по ее губам, его быстрое дыхание, пленительная неуклюжесть тел, еще не знающих, как полно они совпадают, еще не успевших приноровиться к этому совпадению, рука Аккарфа под ее запрокинутой головой, ее собственные губы, такие тяжелые, такие восхитительно непослушные, и все те слова, нашептанные и выкрикнутые ею, которых она не помнит – но каждое из них норовит занять ее тело целиком, без остатка, и вкус легкого найлисского вина, совсем другой, не такой, как прежде… никогда еще Арнет не ощущала себя настолько усталой. А еще Арнет никогда не знала, что усталость может быть настолько сладостной. Она совсем другая, эта усталость – как и вкус вина, и прикосновение одежды к коже, и суровое мерцание бронзы оконного переплета… все, решительно все было иным. Новизна ощущений почти пугала; тело Арнет, всегда такое уверенное, робело этой инакости.
Аккарф улыбнулся и потянулся за кувшинчиком с вином. Арнет взгляда не могла оторвать от его рук – знакомых, как ей думалось, до мельчайшей черточки, до самого незаметного движения… что ж, она ошибалась. Ничего она не знает. Ей еще только предстоит узнать… узнавать долгодолго… всю оставшуюся жизнь.
Когда Аккарф протянул ей чашу с вином, в окно постучали.
Аккарф нахмурился, подошел к окну и прислушался. Стук повторился.
– Кто там? – повелительно спросил Аккарф.
– Знамение, – слабо донеслось изза цветного оконного стекла.
– Какое еще знамение?! – Аккарф рывком распахнул окно.
– Судя по вашим собственным словам, благожелательное, – учтиво ответил голос снизу. – Можно мне войти?
Аккарф, хмурясь все сильнее, сделал рукой приглашающий жест, отлично видимый снизу, и отошел от окна.
Разумеется, знамением оказался давешний зеленоглазый эльф – кто же еще? Когда он ловко перемахнул через подоконник, у Арнет потемнело в глазах. Надеяться было больше не на что. Сейчас эльф скажет всю правду, и тогда… Боги, какая жуткая насмешка судьбы – одинединственный день счастья…
– Впервые вижу, как выглядит живое знамение, – сухо произнес Аккарф, разглядывая эльфа с головы до ног.
– Благожелательное, – уточнил тот. – И несомненное. Когда моя стрела вытащила ожерелье со дна пруда, я еще мог сомневаться… но теперь – нет.
Аккарф хмыкнул.
– Значит, это вы вернули ожерелье? – произнес он скорее утвердительно.
Эльф кивнул.
Мир почернел и съежился, как ненужное письмо, брошенное в огонь. Арнет закрыла глаза, чтобы не видеть, как он рассыплется пеплом.
– Арнет! – донесся к ней из немыслимой дали голос Аккарфа. – Арнет, что с тобой?
Он схватил ее за руки, и она вцепилась в его пальцы, что есть сил – хоть так, напоследок… если бы только можно было не отпускать их, никогда не отпускать… Наверное, она всетаки выпустила их, потому что Аккарф подхватил ее и отнес в постель… наверное… только она почемуто не помнит, когда…
– Нет, ваше величество, извольте посторониться. – Зачем эльф это говорит, зачем, для чего, для чего это все…
Тонкие пальцы эльфа с неожиданной силой сжали ее виски. Внезапно Арнет сделалось хорошо – так же хорошо, как несколько минут назад, до появления незваного гостя, когда они с Аккарфом делили на двоих исполненное счастьем молчание.
– Что это было? – с неподдельной тревогой спросил Аккарф, когда Арнет почти против воли открыла глаза. Его лицо было бледным, почти серым.
– Головокружение, – твердо ответил эльф. – Теперь уже все в порядке… но я попрошу завтра свою сестру осмотреть госпожу Арнет. Я – что… а вот она целительница настоящая. Лучшая в Долине.
Неожиданно Аккарф улыбнулся с такой теплотой, что крик отчаяния, комом застрявший у Арнет в глотке, начал стремительно таять.
– Я вижу, Боги знают, чьими руками творить знамения, – произнес король.
Что же это… что?!..
– По мне, лучше так, чем в дыму и пламени, – благодарно выдохнул Аккарф. – Дым и пламя не умеют исцелять.
Отчаяние таяло – и Арнет таяла вместе с ним. Весь ее страх оказался пустым звуком – дунь, и рассыплется. Аккарф знает, что ожерелье вернулось в шкатулку не само по себе – и это ничего не меняет. Совершенно ничего. И она не покривила душой, не солгала. Знак был дан… вот только им оказалось не ожерелье, а тот, кто его принес.
– Вот теперь я окончательно верю, что Боги благословили наш союз, – прошептала она.
– Вы даже не представляете, насколько, – еле слышно шепнул в ответ эльф, наклонясь к ней.
Арнет в смятении так и уставилась на эльфа. О чем это он… нет, не может быть… неужели… быть того не может…
