Он был прав — Леночка была истероидом. Мы познакомились с ней в театральной студии, куда она пришла реализовывать свои многочисленные таланты. У нее в жизни все было не просто так. Стоило какому-нибудь кавказцу посмотреть на нее на улице, как этот ничем не примечательный случай превращался у нее в голове в целый фейерверк событий, и она, захлебываясь от восторга, рассказывала мне, как с ума сойти какой красивый грузин решил с ней познакомиться в Иркутске. Все события почему-то происходили очень далеко, и проверить их реальность было невозможно. Потом он водил ее в ресторан, подарил шикарный букет цветов, довез до Ангарска на крутой иномарке. Она доехала до дома Ломакина, своего жениха, дала кавказцу ломакинский телефон и сделала кавказцу «ручкой». Цветы пришлось выбросить. Такие «романтические» истории происходили с ней чуть ли не каждый день. Можно было подумать, что она красавица, но это было не так. Приятное лицо с узеньким подбородком портили глаза — они были неприятного цвета зеленой пивной бутылки, в которую налито что-то несвежее. Выражение в них полностью отсутствовало, они были какие-то пугающе неподвижные и блестящие. Единственное, что было в ней по-настоящему красиво — это волосы. Густой роскошный водопад темных, толстых волос заканчивался «у попочки». Ее волосы действовали на мужчин магически — стоило ей их распустить, и они тянулись в эти пленительные сети, словно стая плотвы. В остальное время у нее была зализанная, ровная головка — скромница, да и только. Ее страстью были наряды. На ее миниатюрную фигурку можно было найти все, что угодно. Купив какую-нибудь необыкновенную кофточку, она тут же кидалась по магазинам в поисках подходящей к кофточке юбочки, потом бежала подбирать туфельки, белье, заколочки для волос, сумочку… По-моему, она вышла замуж за Ломакина только затем, чтобы иметь неограниченную возможность «доить» его. Нормальный работяга, окончивший ПТУ, Олег Ломакин любил ее до потери памяти и отдавал ей все, что зарабатывал. Он готовил (Леночка делала вид аристократки и заявляла что она «не ест суп, хлеб, макароны, колбасу и мясо», по-моему, питалась она одними «сникерсами» и мороженым), стирал (Леночка презирала это недостойное ее занятие), выгуливал двух собак (тигрового дога и смесь пуделя со спаниелем Джесси) и мыл полы в их однокомнатной квартире. Она же училась в мединституте на вечернем отделении в Иркутске и мечтала… стать психиатром. Ломакин был стопроцентным мужиком, в этом я убедилась однажды, когда мы вчетвером зимой поехали на турбазу. Нас поселили в небольшом двухэтажном корпусе. На нашем этаже было спокойно, а на втором этаже вовсю веселилась какая-то компания, состоящая из бритоголовых мальчиков. Я не помню уже, что послужило причиной конфликта, то ли кто-то из парней сказал что-то обидное Лене, то ли Илья с пьяных глаз послал кого-то в «пеший маршрут с эротическим уклоном», но дело приняло такой оборот, что Илье могли «настучать по голове». Тут на помощь пришел Ломакин.
— Ты с ним не говори, ты со мной поговори, — сказал он бритоголовому.
Тот смерил Олега взглядом. Хотя Олег был невысоким, природа щедро одарила его мускулатурой — у него было тело гимнаста, быстрое и послушное.
— Только один на один, ладно? — уточнил бритоголовый.
— Ага… — Ломакин надел кожаные перчатки и, как был, в одной рубашечке подался следом за бритоголовым на улицу.
До улицы он не успел дойти: на холодной застекленной веранде кто-то догнал его сзади и ударил в ухо. Кто это был, Ломакин особо разбираться не стал, жизнь научила его сперва действовать, а потом уж думать, поэтому он буквально двумя ударами уложил и того парня, который догнал его сзади, сломав ему при этом нос, и того, за кем шел. Все это заняло не больше десяти секунд. Он вернулся обратно в теплый холл, снял перчатки и осмотрел руки.
— Нормально! — он улыбнулся во весь рот, но настороженность в глазах еще не растаяла.
Продолжение последовало сразу же. Компания не смогла простить сломанный нос, и нам пришлось расплачиваться… бутылкой ликера.
— Да я вообще тебя не трогал, — бубнил детина с распухшим, похожим на грушу носом, — Я вообще просто так шел, на улицу…
— Ну, извини, извини, — Ломакин хлопал детину по спине и щедро подливал в стакан ликер.
— А Олежек-то мой мужчинкой себя показал! — шепнула мне на ухо Леночка, глазки ее блестели.
Я лишь вздохнула, мне похвастаться было нечем.
Когда Лена и Олег узнали, что мы работаем в ларьке, они стали часто заезжать «в гости». Ломакин в это время работал где-то в шиномонтажке, работа, по-видимому, не приносила должного дохода, и у него возникла идея поработать в этом же ларьке в другую смену.