Проснувшись, Григорий стал осторожно, чтобы не разбудить Нади, высвобождаться из ее объятий. Соскучившись друг по другу, после бурных любовных игр их тела всю ночь оставались тесно переплетенными, словно они боялись разлучиться.
— Ты куда? — сонным голосом спросила, чутко отреагировав, Нади, несмотря на все его ухищрения.
— Уже девять утра, мне пора вставать. А ты можешь еще поспать.
— Не буду, — капризным тоном, не открывая глаз, сказала Нади. — Кофе сделаешь?
— Только после завтрака.
— Это и будет мой завтрак. Как дойти до душа?
— Если вы не можете прийти в душ, то душ придет к вам в постель! — голосом рекламщика произнес Григорий. — Мы всегда с вами!
— Не вздумай! — взвизгнула Нади и открыла один глаз.
Григорий схватил ее на руки и понес в ванную комнату. Там он включил воду, готовый вместе с нею стать под душ.
— Только не холодную! — взмолилась Нади.
Через полчаса они уже завтракали остатками вчерашнего ужина и пили черный заварной кофе.
— Поеду в клуб, еще раз проверю там готовность, — сказал Григорий. — Что-то мне неспокойно.
— Чего ты нервничаешь? — удивилась Нади. — Это же не настоящий спектакль, а неизвестно что. Актеры не знают текст, будут читать по бумажкам, зрителей не будет, и все обойдется одним прогоном. Ведь так?
— Беспокоюсь за маму. Требование Лариссы выглядит каким-то ненатуральным, надуманным. Меня не покидают тревожные опасения, что за этим что-то кроется. И еще… — Григорий замолчал, не решаясь сказать, чего он боится.
— Говори, чего ты опасаешься? — правильно поняла его молчание Нади.
— Не знаю, что задумала Ларисса. Я боюсь за тебя. Не исключаю, что она рассчитывала на твой приезд, что это входит в ее планы. Все время находись рядом со мной.
— Хочешь сказать, ты не уверен, что одним школьным спектаклем все обойдется?
— Это было бы очень просто. Зачем Лариссе такая многоходовая операция? Возможно, я был неправ, не заявив в полицию.
— Еще не поздно. У нас есть несколько часов до начала спектакля, — сказала Нади.
Григорий погрузился в мрачные размышления, не зная, как поступить. Наконец он принял решение:
— Оставим все как есть. Заявлять в полицию не будем. Сообщу Лариссе, что у меня все готово, и спрошу, когда и где она освободит мою маму.
Зайдя в мессенджер, Григорий обнаружил новое послание от Лариссы:
Григорий узнал отрывок из монолога Духа-хранителя, но к чему этот текст? Похоже, это озадачило и Нади.
— А кто такой Комос, именем которого названа пьеса?
— Это мифический персонаж, злостный демон, придуманный автором пьесы, поэтом Джоном Мильтоном.
— Непонятно, почему Мильтон его именем назвал пьесу, где Добро в образе Леди и ее братьев, которым даже собственные имена не стал присваивать, побеждает Зло в образе Комоса?
— Сейчас меня менее всего интересует, что думал Мильтон, назвав таким образом пьесу! — огрызнулся расстроенный непонятным сообщением Григорий. «При чем тут Комос? В спектакле роль Комоса играл Костян. Здесь есть какая-то связь?»
— А при чем тут я? — вспыхнула от обиды Нади.
— Извини, я сильно нервничаю, переживаю за маму, за тебя. Будь дома, никуда не выходи, никому не открывай дверь, как будто дома никого нет.
— Нет, я поеду с тобой! Буду твоей тенью.
Григорий, поразмыслив, согласился:
— Наверное, так будет лучше.
В клубе Григория встретил Петрович вместе с директором, Иваном Бортниковым. Григорий представил Нади как свою помощницу в предстоящем спектакле, директор галантно поцеловал ей ручку.
— Иван Владимирович изъявил желание принять участие в техническом обеспечении спектакля, — сообщил Петрович. — Он может заняться светом. А я полезу на колосники[54], ведь надо будет во втором акте менять декорацию — «Лес» на «Замок», а в третьем — на «Ручей». Вы на колосниках запутаетесь, еще не за тот канат потянете.
— Если, конечно, вы не возражаете, — улыбаясь, произнес директор. — В студенческие годы я подрабатывал помощником осветителя на киностудии в Киеве. А когда в клубе проводятся мероприятия, за неимением осветителя я сам ставлю свет. В штате клуба только я и Николай Петрович, можно сказать, близкие к творчеству работники, а остальные — уборщицы и сантехник. Не волнуйтесь, все будет в порядке.
Григорий все же прошел в зал и, увидев, как умело директор обращается с осветительной аппаратурой, успокоился. Таким образом, у него отпала проблема со сменой декораций, для чего он думал использовать Петра. Подъемное хозяйство в клубе небольшое, не так как в профессиональном театре, но все равно надо знать, за какой канат потянуть, а какой отпустить. А тут само собой все разрешилось.
