Пока вторая Лароуз не подросла, она иногда представляла себе, что ее мать, хотя и украденная, возможно, Богом, на самом деле живет где-то. Девочка, конечно, знала, что это неправда, но эта мысль не давала ей покоя. Когда, наконец, она спросила об этом отца, тот расстроился и достал бутылку виски с верхней полки. Вольфред время от времени позволял себе маленькую рюмку. Он никогда не напивался, поэтому виски означало лишь то, что он готовится к непростому разговору.
— Ты единственная, кто задал мне такой вопрос, — проговорил он.
— Ты сказал мне, что ее украли, — отозвалась Лароуз.
— Разве?
Вольфред больше никогда не женился, хотя женщины так и вешались ему на шею. В течение многих лет он постоянно говорил детям о матери, и та оставалась для них живой. Но теперь он молчал о ней уже около года. Его младшая дочь, вторая в роду, носящая имя Лароуз, согласилась уехать вместе с неким Ричардом Г. Праттом[165], проезжавшим через резервацию племен мандан, хидатса и арикара[166], путешествуя по Северной Дакоте. Он открыл школу-интернат в Карлайле, в штате Пенсильвания. Лароуз захотела туда поехать, потому что ее мать тоже училась в школе-интернате. Это была возможность стать такой, как мать, которая с отчаянной настойчивостью учила своих детей всему, что знала сама.
Прежде чем Лароуз-старшая умерла, она научила дочь, как отыскивать духов-хранителей в любом месте, как исцелять людей песнями и растениями, объяснила, какими лишайниками питаться в случае крайней нужды, как ставить силки, вязать сети, а потом ловить ими рыбу, показала, как ловить ее на крючок, как разжигать костер из палочек и бересты. Как шить, как варить еду с помощью горячих камней, как плести тростниковые коврики и делать туеса из березовой коры. Она научила ее, как можно отравить рыбу ядом растений, как сделать стрелы и лук, как стрелять из ружья, как использовать ветер во время охоты, как сделать палку-копалку и добывать с ее помощью полезные корни, как смастерить флейту и играть на ней, как вышить бисером индейскую сумку-бандольер. Она научила ее, как отличать птиц по крику, какой зверь вошел в лес, как узнавать по крику птиц о перемене погоды, скоро ли придет смерть и преследует ли тебя враг. Младшая Лароуз узнала, как сделать так, чтобы младенец не плакал, как забавлять ребенка постарше, чем кормить детей разного возраста, как поймать орла, чтобы взять у него перо, как согнать куропатку с дерева. Как вырезать чашу трубки, как выжечь сердцевину ветки сумаха и сделать из нее мундштук, как приготовить пеммикан[167], как снять урожай дикого риса, как обмолачивать, веять, подсушивать и хранить его, как смешать табак для трубки. Как надрезать клен, чтобы собрать его сок, как сварить из него сироп и получить сахар, как замочить шкуру и очистить, а потом смазать мозгами животного, как сделать ее мягкой и шелковистой, как закоптить, для чего использовать. Мать научила дочь, как шить варежки, лосины, мокасины, платья, барабаны и куртки. Как делать мешки из желудков лосей, карибу и лесных бизонов. Она научила ее, как покидать свое тело, находясь в полудреме или во сне, и летать вокруг, выясняя, что происходит на земле. Она научила ее, как засыпать, как просыпаться, как влиять на сон или оставаться во сне, чтобы спасти свою жизнь.
Карлайлской индейской промышленной школой заведовал высокий носатый человек, бывший капитан десятого кавалерийского полка[168]. Добившись успеха в перевоспитании заключенных в Марионе, штат Иллинойс[169], поработав с молодыми мужчинами и женщинами-сиу[170] в Хэмптонском институте[171] и фактически развенчав тех, чьи планы были созвучны идеям Фрэнка Баума, Ричард Пратт доверил своих учеников реформаторам, сочувствующим индейцам. Он писал, что надежда на спасение расы краснокожих состоит в том, чтобы погрузить индейцев в нашу цивилизацию, а когда те окунутся в нее с головой, держать в ней, пока они ею как следует не пропитаются.
Лароуз-дочь насытилась ею. Она была умной девочкой. После невыносимых мук привыкания к корсету она стала затягивать его очень туго, а также начала носить перчатки — потому что мать надевала их в особых случаях. Она научилась наводить порядок в домах белых людей в рамках действующей в Карлайлской школе программы знакомства с жизнью местного общества. Выскребала ножом из углов затвердевшую грязь. Полировала серые прожилки мраморных полов. Заставляла сиять дерево буфетов и блестеть медь котлов для кипячения воды. Кроме того, она писала прекрасным почерком и могла вести бухгалтерский учет, оперируя тысячами. Она знала реки мира и войны, которые вели греки и римляне, а также американцы, воевавшие сначала с англичанами, а затем с дикарями. В перечне рас, которые ей потребовалось запомнить, белая шла первой, потом следовали желтая, черная и, наконец, дикая. Согласно учебной программе ее народ находился в самом конце списка.
