Пока мы шли сюда, Эстрид рассказала подробности пленения Инвентора. Оказывается, его плотная охрана была для самого Инвентора обузой. Поэтому он иногда сбегал от своих сторожей под личиной простого солдата с пропуском в виде жетона императора, дарующего много почестей и индульгенций тому, кто имел такую бляшку. Как я понял, это был знак отличия и своеобразный документ, гарантирующий свободу перемещения и определенную долю вежливого отношения со стороны дозорных и караульных. Сбегал Инвентор по самым разным поводам. Но вчера удалось поймать его на пути к маркитантам, у которых он хотел купить что-то для своих исследований.
Эстрид по пути сюда пыталась провести экспресс-допрос, но мужик оказался бывалый и в основном ругался на незнакомом языке, что вводило в ступор девушку, имеющую достаточно широкий опыт общения на разных наречиях и говорах. Не придумав ничего более интересного, она отдала Инвентора моему собрату-попаданцу. Эстрид каким-то образом узнала о спирте и его влиянии на организм. Я думаю, наблюдения за Добрыней и Эдиком дали девушке много пищи для размышлений. В итоге, Инвентор сейчас был в полуалкагольном состоянии. Эса дала Метику задание споить византийского советника. Мой врач не сильно сопротивлялся и все время поговаривал, что согласен помочь только ради интересов царства, только ради уважения ко мне лично он согласен выполнить просьбу воительницы.
В итоге, зайдя в лекарский шатер, я заметил дрыхнущих Эдика и его «пленника», который вовсе не выглядел таковым.
Инвентором был неказистый мужик с грубыми чертами лица. Мысистый нос и губы-шпалы придавали его лицу простоватое выражение. В то же время, широкий лоб и кустистые брови давали ему вид ровно противоположного толка. Лицо гладко выбрито. На голове короткие волосы с легкой проплешиной. Фигурой он был похож на доходягу-задохлика. Про таких говорят: «Дунешь — ветром сдует». В целом же, довольно неоднозначная персона, которая, к тому же, не была как-либо связана либо прикована. Скорешилсь они, видать, на фоне общей любви к горячим напиткам. По замечанию Эсы, она сдавала Метику связанного пленника, поэтому была крайне не довольна увиденной картиной. Ее можно понять — столько усилий приложено для его поимки, а он сидит и дрыхнет, имея возможность в любой момент сбежать отсюда. Чувствую, воительница устроит знатную взбучку Метику, когда тот придет в себя.
Эдик и Инвентор спали, сидя за столом, уронив свои головы на стол. Я подсел к «алкоголикам». Принюхавшись к кубкам, меня аж передернуло от резкого запаха спирта. Присмотревшись, я не заметил и намека на закуску. Надо признать, что задачу «споить» Эд воспринял верно.
— Хватит спать, — толкнул я друга-лекаря.
Эдик встрепенулся. И пытался пару мгновений найти нужную точку в пространстве, дабы сориентироваться. Придя в себя, он окинул взглядом меня, Инвентора и Эсу.
— Эса, можешь оставить нас наедине? — прохрипел он.
Судя по тому, как она скрестила на груди руки, просьба лекаря была отклонена, причем мысленно он был послан по очень далекому маршруту. Эдик жалобно перевел взгляд с Эстрид на меня. Я кивнул девушке, что справлюсь с парой пьянчуг. Она закатила глаза, но вышла из шатра.
— Он — тоже попаданец, — наклонившись ко мне, прошептал лекарь.
— Кто? — глупо спросил я.
— Он, — тыкая пальцем на Инвентора, заявил Эд.
Замечательно. Скоро открою клинику для сумасшедших попаданцев, очутившихся здесь. Но Карнат говорил, что после моего «попадания» никто больше не смог перебраться из будущего. И хотя Эдик прожил в будущем дальше моего «ухода», здесь он появился примерно за полгода до моего «попадунства».
Я по новому взглянул на Инвентора. Теперь понятны телодвижения Михаила в части охраны этого попаданца. Птица в золотой клетке — именно такая участь могла грозить и мне, если бы я сбежал с Руси и направился бы на юг, в Византию.
— Что тебе удалось узнать? — спросил я Эдика.
— Не много. Он сначала ругался на нашем современном русском, после чего я и заподозрил неладное. Чтобы не выдавать себя, пришлось пораспрашивать о том, откуда он знает русский язык. Он понес какую-то ахинею про то, что я тупой и он готов это исправить, если еще раз угощу его спиртом. В итоге, — он развел руками, — нажрались, как свиньи.
— Мда, не густо, — я задумчиво забарабанил пальцами о стол, разглядывая попаданца-византийца.
— Будить? — поинтересовался Эд.
— Давай.
Метик пихнул собутыльника. Тот не реагировал, пришлось растормошить.
— Где я? — заплетающимся языком, спросил Инвентор.
— В Караганде, — ответил я, — помнишь как тебя зовут?
— Андхей. А ты Хто? — уставился на меня Андрей-Инвентор, пытаясь собрать глаза в кучку, — И фто я делаю ф Казафстане?
— Помнишь, какой сейчас год? — игнорируя его вопросы, спросил я.
— Ты духак? — удивился попаданец.
— Отвечай какой год, — пихнул его Метик.
— Да фто вы прифтали ко… ик…мне? Две тыфи двацать перфый год.
Мы с Эдиком переглянулись. Наш клиент. Вернее коллега. Странно, что Эд не такой пьяный. Понятно, что он больше наливал «пациенту», но не стоит сбрасывать со счетов и восприимчивость медиков к спирту.
