Я спешился. Некрасиво будет общаться с переговорщиками верхом на коне. Дядя с дедом остались в седлах. Ага слез с бедной животины и встал рядом.
Приближающаяся пятерка воинов была в добротном обмундировании. Чувствовалась системность. На плечах виднелась фибула, скрепляющая плащ. На головах шлемы различных форм. На груди металлические доспехи, кольчуги и лорики. Типичное обмундирование византийских воинов. Но лица были явно не имперские. Раскосые глаза, смуглая кожа и черные как смоль бороды выдавали в них выходцев с восточных земель.
Один из них вышел вперед. Он отличался от товарищей. Его внешний вид олицетворял властность. Передо мной стоял высокий мужчина с гордой осанкой. Он носил бороду, его лицо было с умным и решительным выражением. Его обмундирование было практичным, сочетая в себе элементы восточного стиля с элементами военной экипировки. Острый взгляд остановился на мне.
— Я готов повторить вопрос. Чего тебе надо? — произнес воин.
О как! Я же говорю, умный человек. Про рогатое животное не упомянул. Не удивлюсь, если осадой именно он руководит. Но это не дальновидно с его стороны идти ко мне с такой жалкой охраной. Я с Агой в два счета раскидаем их. Наверное.
— Для начала, — я хмыкнул, — было бы вежливо представится. Я — Ларс, царь Гардарики.
— Я — Саладин, временный воевода Корсуни.
— Куда же делся предыдущий?
— Сейчас это не имеет значения, — с заминкой ответил воевода.
— Я предлагаю избежать лишних потерь на обеих сторонах, — кивнул я.
— Мы не собираемся сдаваться. Мы имеем достаточно продовольствия и воды, чтобы выдержать осаду. Если ты хочешь нас заставить сдаться, то переговоры можно считать оконченными, — твердо заявил Саладин.
— Лучше сдаться сейчас, — мягко сказал я, — на приемлемых условиях, — выделил я последнее, — чем погибнуть в бесполезной битве.
— Не надо угрожать, мы не станем легкой добычей. Лучше отведи свои войска и уйди, пока не поздно.
— Какой-то разговор глухого со слепым, — проворчал я.
— Ты хотел переговоров, а не мы, — справедливо заметил воевода, пожимая плечами.
— Мои предложения, — устало произнес я, — город покидают все, кто не хочет жить в моем царстве. Я разрешу жителям унести свои пожитки.
— Вряд ли это будет интересно нам.
— В противном случае, я рано или поздно захвачу город. Византия свои войска убрала. Каганат пал. Полуостров захвачен. Я не понимаю, чего вы хотите добиться?
— Освобождение от налогов. Право беспошлинной торговли. Свободный выбор князя жителями Корсуни.
— Даже так, — протянул я.
Я оглянулся на дядю с дедом. Они тоже выглядели удивленными.
— Это желание жителей города, — со вздохом добавил Саладин.
— И кто будет представлять их интересы?
— Совет старейшин Корсуни.
Разговор перетек в деловое русло. Мы обговорили организационные моменты и пришли к выводу о том, что необходимо провести переговоры с новоявленным Советом. Договорились завтра поутру на этом же месте собраться и решить спорные моменты. Для меня было удивительным такое стечение обстоятельств. Мы уже готовы были перейти к грязному способу ведения войны, к биологическому оружию. Видимо, жители хотели показать зубы, чтобы выторговать более комфортные условия дальнейшего существования. Глупо, на мой взгляд.
Договорившись встретиться завтра, мы распрощались и я сел в седло.
— Кстати, — обернулся я к уходившим корсуньцам, — а что там про «козла» кричали со стен? — не упустил я «шпильку».
— А это же не оскорбление, — не растерялся Саладин, — многие из нас выходцы из Византии. И не всегда мы воспринимаем такое именование за поругание.
Видя мое непонимание, корсуньский воевода, разъяснил свою мысль и рассказал интересную историю.
Несколько веков назад, византийцы осадили Тифлис, в те времена её называли Шурис-Цихе — «Завидная крепость» — неприступная. Имперцы долго не могли взять ее. Со стен крепости кричали оскорбления в адрес византийского императора Ираклия. В частности, назвали его «козлом».
Тот не растерялся, процитировал в ответ Ветхозаветную книгу Даниила: «Косматый козёл» — царь Греции сокрушит «Овна» — «царя Персидского». Хороший знак, победа будет за нами, уверил своих сторонников византийский император'. Тогда Тифлис был частью Персии.
— А через несколько дней крепость пала, — закончил Саладин, — ругательство, которое Ираклий посчитал хорошим предзнаменованием, действительно оказалось таковым.
Открытая улыбка воеводы заставила и меня усмехнуться находчивости самого Саладина. Вывернулся все-таки.
— Я помню про это, — заметил Радомысл, — там еще было интересное завершение истории. Полководец византийцев пленил начальника этой крепости и наполнил ему рот золотыми монетами, затем снял с него живого кожу и отправил этот «подарок» императору.
Чуть побледневший воевода, видимо был в курсе этого уточнения. Посмеявшись над ситуацией, я еще раз попрощался с корсуньцами и направился в свой лагерь. Пусть живет, пройдоха воевода. Умные люди царству Гардарики нужны.
Глава 11
