У. Вальд оказался разговорчивым собеседником, засыпая сына друга детства подробностями детства Энакина Скайуокера и интересуясь жизнью его сына. Большинство из рассказов родианца не были особенно значимыми, хоть и совсем небезынтересными тоже не слыли. Энакина как отца я, естественно, совсем не ощущал, но вот факт, что с ним в будущем придётся взаимодействовать был довольно очевиден. Оказывается, будучи рабами Уотто, Энакин с друзьями умудрились как минимум раз спасти каких-то детей от работорговцев, этого я не знал. Какой перспективный малый был, как жаль, что сейчас превратился в одержимого местью всему живому инвалида-маньяка, который будет иметь виды на мою тушку. Родианец этой подробности правда видимо не знает, что же — не будем его огорчать.
— После того, как Энакин улетел с джедаями, я его и не видел, — сказал хозяин гаража, — говорят, он прилетал один раз на Татуин уже джедаем, когда песчаные похитили и убили Шми, твою бабушку, но мы так и не встретились, он вырезал то племя в полном составе и улетел назад.
— А как ты вообще понял, что я сын Энакина Скайуокера? — до меня только что дошло, что именно не складывалось в рассказе друга детства биологического отца. Я-то официально Ларс.
— А откуда у Оуэна ещё могли взяться племянники? — удивился тот, — тем более вы банально внешне похожи, ты не представляешь насколько.
Никакого хитрого заговора не оказалось, разумный передо мной просто умел логически думать. А то, что Татуин был огромной деревней, было мне хорошо известно — все местные старожилы хорошо знали друг друга, многие на протяжение поколений. Надо не забывать, что передо мной всё же новый, но реальный и внутренне связанный мир, не всё в котором объясняется заговорами. Если уж в таком простом моменте я увидел подвох, не подумав перед этим, то дальше могут быть ещё большие проблемы. Хотя никогда не считал отца и сына Скайуокеров внешне похожими, да и взгляд в зеркало говорит о том, что я далек от того пацана, что играл будущего Дарта Вейдера в первом эпизоде.
— Знаешь, когда Уотто узнал, что тебя привезли к Ларсам, он напился какой-то своей тойдорианской дряни и кричал, насколько вы, Скайуокеры, все у него в печенках сидите и никак не отпустите — твой отец, твой дед, теперь ты. Он был уверен, что ты абсолютно так же будешь ему досаждать, я так и не понял почему, но он ругался на джедаев. И вот я вижу тебя, уже оценивающего свуп, несложными манипуляциями преобразовывающийся в гоночный под, — продолжал делиться историями У. Вальд, — уверен, и ты им воспользуешься.
Отвлеченный предложением гонщика погонять на смертельных гонках, я чуть не упустил главное, в пространном монологическом рассказе, прошедшее как бы «само собой» среди множества другой информации, не вписывающейся в то, что не вписывалось в том, что я знал о истории Скайуокеров.
— Ты сказал мой дед? Отец отца?
— Конечно, — засмеялся собеседник, — твою мать я никогда не знал. Или ты думал, что твоего отца заделала джедайская Сила?
Вообще-то я так и думал, тупое ты пресмыкающееся, это же Скайуокер. Какие я только теории не читал конечно о том, кто был отцом первого Скайуокера — круг лиц был широк, от Палпатина и Дарта Плэгаса до целестийца Отца, успешно самоубившегося в результате действий Энакина же Скайуокера во время Войн Клонов. Там, кажется, как раз Квай-Гон свидетелем был, но не уверен, что стоит расспрашивать его об этой части его посмертия, по крайней мере пока. Это, не считая всяких экзотических вариантов, не имевших особых обоснований. И вот, выясняется, что об деде Люка знает даже У. Вальд, его мелкий друг детства, бывший рабом Уотто.
— Расскажи о нём, пожалуйста, — попросил я родианца, сдержав порыв придушить его Силой. Я так, конечно, ещё не умею, но всегда стоит учиться быть лучше…
— Так я и не знаю ничего, кроме его наличия, — вскинул руки он, — даже имени. Уотто пару раз проговаривался, что с Энакином не всё так просто, и да Гардулла не отдала бы мальчишку с такими навыками просто так какому-то старьёвщику.
— И всё же? — надавил я на приятеля детства Энакина, который оказывается был свидетелем множества событий, которые мне интересны. Сила подсказывала, что он недоговаривает что-то важное.
— Ладно-ладно, подожди. Уотто боялся чего-то после того, как проиграл Энакина, и быстро продал Шми, постаравшись забыть о всём произошедшем. Я стал работать в лавке вместо твоего отца. Как-то он напился своей дряни, которая пахнет как охладительная жидкость, и бормотал, что он не при делах и во всём виноваты джедаи и это внутренняя их разборка. А потом прилетел этот странный мужик, человек в возрасте, высокий и седой. Я его лица не видел, сразу забился под прилавок от страха, когда он ворвался в лавку. Он избил Уотто, очень сильно. Я не видел процесс, но у него были переломаны кости и его, кажется, били электричеством. Я услышал, как незнакомец кричит на Уотто, спрашивая, как он мог отдать его сына, раньше, чем надо было, а потом потерял сознание от страха.
