Дарт Тиранус не хотел убивать Энакина Скайуокера. Наоборот, он видел его первым после себя, во главе лучших из элиты темных джедаев, что будут обеспечивать ему власть в Галактике. И с информацией о том, что Энакин его сын всё становится ещё понятнее. Граф оставался аристократом. Передать власть сыну, пускай и формальному бастарду, это самое нормальное желание любого монарха, особенно считающего себя правителем Империи. Дуку был первым за три поколения лордом линии Дарта Бейна, который не собирался жить вечно. Он хотел большего, создать великую и справедливую, по его мнению, Империю что простоит тысячу лет и основать династию одаренных сверхлюдей, что будет ей править. Это гораздо больше и грандиознее, чем мог представить себе любой бейнит. Нет, граф играл с ними на равных и проиграл только лишь потому, что не мог допустить смерти сына. Теперь у слепка с его личности есть шанс на реванш.
— Амбициозно и достойно, ты выбрал правильного учителя, — теперь хранитель голокрона был мой с потрохами, — расскажи для начала о том, как умер Дарт Тиранус и поведай свою историю.
Надеюсь Квай-Гон поймет такие действия. Мне очень уж были нужны ресурсы оставшиеся от сепаратистов и очень нужно знать как ещё можно ударить Палпатина. Всё продолжало быть не чисто в наследие ситхов линии Бейна и их приспешников.
Грязное и воняющее подземное помещение куда не проникал солнечный свет, именно так выглядела четырехместная камера в которую отварилась дверь и два толстым стражника вбросили внутрь тело человека без сознания, заставив обоих заключенных разумных приподняться, для того чтобы разглядеть кто оказался третьим.
— Хатт, — ругнулся нозаврианин, увидев белые волосы человека, и поспешил к нему, проверяя дышит ли он, — не надо было этого делать.
Бомо Гринбарк за прошедшие почти пятнадцать лет видел много плохого и успел попасть во множество передряг, пускай после неудачи на Кеставеле команда «Ухумеле» и отказалась от глобальных планов. Контрабанда, поддержание контактов и сохранение себя, на большее их просто не хватило. Зато они смогли пережить целых пятнадцать лет имперской власти, пока год назад по всей галактике не начало происходить что-то странное. Ставший к этому времени капитаном «Ухумеле» нозаврианин наблюдал с недовольством за тем, как в криминальном мире галактики начались странные изменения, а потом резко увеличился уровень имперских репрессий и охоты на всех, кто был связан с антиимперскими группировками и осколками Сепаратистского сопротивления. Что-то произошло, но что именно понять он не успел.
Впрочем взяли его на проклятой Като-Неймодии не подозревая, что перед ними конкретный бывший сепаратист и что он успел наделать в своем прошлом. Старательно изображавшие верность Империи неймодианцы тоже начали паниковать, нервничать, заискиваться перед новыми хозяевами Галактики после того, как Империя начала подозревать их в подготовке восстания в связи с побегом последнего вице-короля из одной из тюрем, и в итоге Бомо просто сдали имперцам за доставку абсолютно обычной контрабанды, в которой даже не было ничего особенного. Оказывается новый правитель вошёл во вкус устроения гладиаторских боёв и принадлежащий к экзотической расе не-человек, раса которого воевала в прошлом против Республики и Империи, показался интересным лотом. Так два дня назад бывший повстанец оказался на арене Тарко-се, названной в честь построившего её имперского моффа, и всё ещё не умер, держась впрочем из последних сил. В прошлый день он смог прикончить вампу и гарр-кота, однако сил оставалось всё меньше.
— Знаешь его? — спросил второй узник камеры.
Его звали Рекс и он был клоном, бывшим солдатом Великой Армии Республики, что до сих пор мешало бывшему сепаратисту нормально воспринимать вынужденного сокамерника хотя бы как такой же бедолагу. Клоны устроили геноцид на Новом Плимпто и были виноваты в смерти его семьи. Он не знал, что должен был натворить клон, чтобы оказаться в бойцовской яме, однако это не могло изменить предвзятого отношения Бомо к нему. Впрочем, Рекс не проявлял враждебности и был с ним на равных. Попав на арену на день позже, чем нозаврианин он успел расправиться с огромным рилотским доашимом. Тем не менее, клон был измотан и травмирован не меньше, чем бывший сепаратист.
— Он пришел за мной, — коротко ответил Гринбарк, не желая давать кому-либо знать о прошлом товарища, — зря он это сделал.
Нозаврианин понимал, что никому нельзя было знать о том, что Дасс является джедаем. Он не мог знать, при каких условиях имперцы смогли захватить его, однако был шанс на то, что он смог сохранить свой секрет и это теперь могло спасти жизнь хотя бы кому-нибудь из них, хотя Бомо и не имел особой надежды на побег. Он поспешил уложить друга на койку, стремясь привести его в чувства. Завтра их снова должны были выгнать на Арену, поэтому стоило сделать максимально усилий для того, привести его в себя как можно быстрее.
— Я тоже оказался здесь, надеясь найти старого друга, — неожиданно сказал клон, с неизбежной грустью в голосе, — наши истории схожи.
