Войны клонов стали катастрофой для сектора Хамбарин, попавшего под жесточайший удар генерала Гривуса и ставшего центром жесточайших сражений. Ни секторальные силы обороны, ни Великая Армия Республики, не успевшая во время перебросить достаточное количество сил в сектор, не смогли остановить удар генерала Гривуса. Часть сектора восстала против столицы, переходя на сторону сепаратистов, а сам Хамбарин сражался до конца, отказавшись капитулировать, за что поплатился всем. Орбитальная бомбардировка опустошила поверхность планеты и в отдельных местах расплавила её кору, что вызвало гибель большей части населения столицы, включая всю родню сенатора, и превращение планеты в безжизненную. Пускай части населения удалось эвакуироваться, преимущественно на дочернюю Балморру, о былых славе и влияние Хамбарина можно было забыть.
– Это не первое падение, которое я переживаю и не первый раз, когда мой мир переворачивается с ног на голову, – констатировала Бана, – однако у вас тут всё интересно устроено. Я ещё не смогла раскрыть для себя все тайны возникающего Альянса.
Разорение Хамбарина тем не менее не стало концом её жизни и карьеры. Сенатор осталась единственной наследницей рода Бриму, пускай и потерявшей своё родовое гнездо и главные производство, но всё ещё обладавшего достаточными активами и банковскими счетами, а идущая война и дезорганизация в родном секторе, почти покинутом Республикой, создали тот вакуум в котором никто не претендовал на её место. Примыкая то к одной, то к другой группировке она билась за сохранение остатков влияния и своего места, пережив почти всё. К счастью, претендентов на её кресло толком и не было, особенно после провозглашения Галактической Империи, которое Бану встретила со смешанными эмоциями. Она не могла забыть, как её сектор бросили умирать, и что бывший канцлер, а ныне Император, приложил к этому руку. И тем не менее было очевидно, что выступать против Империи самостоятельно было просто опасно, поэтому Бана просто сосредоточилась на выживание, тем более возвращаться с Корусанта ей было просто не было. Половина сектора презирала её как коллаборационистку, половина считала, что она не смогла оказать достаточную помощь, припоминая коррупцию её предков и обвиняя их в неготовности к войне, а сам Хамбарин просто не был местом куда можно было вернуться. После окончания долгой зимы Империя основала на безжизненной планете крепость, превращенную в форпост, в которой уже не было место бывшим жителя планеты и тем более её бывшим хозяевам. Семейного состояния хватало и поэтому последние годы Бана Бриму вела гедонистическое существование, разочаровавшись в своих возможностях повлиять на политику Галактической Империи, в которой оставалось всё меньше свобод.
– Вы гораздо умнее, чем считает большинство мужчин, сенатор, – усмехнулась Сабе, – именно поэтому я хочу поговорить с вами и возможно прийти к взаимопониманию. Устройство будущей всегалактической власти действительно будет интересным и вам может найтись там место.
А потом случился этот непонятный и необъяснимый путч, устроенный частью специальных служб самой Галактической Империи, короткий и непонятный, быстро подавленный, который привёл к мгновенному началу новой волны чисток и задержаний. Схватили оперативники ИСБ и её, как оказывается бывшую в списках потенциально нелояльных ещё со времен Делегации 2000, бросив в одну из тюрем Центра Империи. И ещё более неожиданным стало освобождение группой не понятно откуда взявшихся клонов-повстанцев.
– Вот какие у вас настоящие амбиции, несмотря на все речи, – задумчиво ответила сенатор, принимая бокал с цветочным вином от дроида-бармена, – вы ведь одна из тех, кто принимает решение? Здесь всё так странно организованно, так много знакомых лиц и при этом формальным лидером является лишь юноша. Красноречивый джедай, но ведь он просто марионетка? Сколько лет готовился этот заговор? В нём слишком многие задействованы, всё начиналось после провозглашения Империи или до?
На лице набуанке вновь мелькнула улыбка, сопровождаемая выразительным взглядом, каким учитель может наградить ученика в упор не понимающего истину. Истина действительно ускользала от сенатора, всё ещё мыслящей в привычных для неё рамках.
– Как сильно нас формирует опыт, а вашу логику собственное происхождения из структур имитационной демократии, – напомнила Сабе об политическом устройстве старого Хамбарина из которого вышла сама Бана, – хотя мне казалось, что опыт восхождения Палпатина должен был научить всех, что в периоды кризиса демократии вполне работают архаичные формы организации. К примеру личная диктатура главы религиозного ордена издревле противостоящего джедаям, что развязал Войны клонов ради укрепления собственной власти и совсем не прятался, а правил Республикой в её последние годы.
– И вы хотите сказать, что этот юноша действительно здесь главный и способен управлять всем? – не без удивления спросила сенатор, всё ещё осмысляя последние слова собеседницы.