Забирая Рут из школы, Джон так и не успел поговорить с дочкой ни о пожаре, ни о предстоящем ей знакомстве с Кэролайн. Чтобы избежать неприятных вопросов о коротком замыкании, маленькая хитрюга притворилась спящей, как только села в отцовскую машину, а когда они подъехали к дому, Рут спала уже по-настоящему. Джон осторожно взял девочку на руки и поднялся с ней в квартиру. Укладывая малышку в постель, он напряженно вглядывался в безмятежное лицо дочери, узнавая в нем черты Хелен: чуть капризный изгиб верхней губы, всегда удивленно приподнятые брови, маленький нос. Стараясь не разбудить Рут, он легко поцеловал ее в щеку, бережно накрыл одеялом и присел у кроватки дочери.
В свое время он был настолько поглощен горем потери Хелен, что даже не подумал о том, насколько нужна девочке материнская ласка. Конечно, бабушка во внучке души не чаяла и со всей ответственностью относилась к ее воспитанию, но все же это было не то, в чем нуждается ребенок. А Джон, немного оправившись, начал страшиться истинной любви, настоящей привязанности, отчего все его романы были короткими и легковесными, и уж конечно ни одна его женщина не могла дать Рут того, в чем девочка нуждалась. И как странно, что именно сейчас, когда в душе его зародилось чувство к Кэролайн, глубокое и подлинное, он испытывает вину перед Хелен. Джону вдруг показалось, что любовь к Кэролайн может стать предательством его прежних чувств. Когда-то он считал, что ни одна женщина не сможет занять в его сердце место Хелен, а сейчас понимал, что прошлое обратилось в воспоминания и он готов к новой любви, новому счастью и будет рад, если и Рут разделит его чувства. Джону очень хотелось, чтобы девочка приняла Кэролайн, потому что в нем все больше росла уверенность, что та сможет дать дочери то, чего ей так не хватало, — настоящую материнскую заботу.
На следующее утро Рут первая услышала звонок домофона.
— Это твоя новая подружка, о которой ты говорил? — Девочка обрадовалась, что приход гостьи избавит ее от папиных расспросов насчет загадочной природы пожара в школе.
— Да, это Кэролайн, — ответил Джон. — Рут, открой, пожалуйста, и постарайся обойтись без своих обычных штучек. А я приготовлю нам кофе.
Девочка вприпрыжку помчалась по коридору.
— Здравствуйте, я Рут! — представилась она, едва открыв дверь.
— Кэролайн, — ответила Кэролайн.
Обе замолчали, разглядывая друг друга.
— Да-а-а, — задумчиво протянула Рут. — Похоже, у папы испортился вкус.
— Что ты имеешь в виду? — не поняла Кэролайн.
— Ты ведь его новая подруга? — Девочка легко перешла на «ты». — Предыдущая была красивее, — заявила Рут, внимательно следя за реакцией Кэролайн.
Кэролайн улыбнулась.
— Знаешь, мужчины любят разнообразие, — произнесла она заговорщическим тоном. — А ты вполне симпатичная, — как бы вскользь заметила она, снимая легкую куртку.
— Еще скажи, что на папу похожа. Так все его девушки говорят, — ехидно заметила Рут.
— Чем они смотрят? — удивилась Кэролайн. — Ну разве что ты такая же разговорчивая.
Рут хмыкнула.
— Папа готовит нам кофе. Может быть, я пока покажу тебе квартиру?
— С удовольствием, — ответила Кэролайн.
— Эй! — раздался из кухни голос Джона. — Что вы там делаете?
— Беседуем и смотрим квартиру, — откликнулась Кэролайн.
— Не ссорьтесь, девочки.
— И не думаем! — Рут дернула худым плечиком. — Идем?
Девочка быстро провела гостью через коридор и гостиную, показала лестницу на второй этаж.
— Там наши спальни и папин кабинет, а вот тут, — Рут юркнула под лестницу, — тут целая лаборатория. Мой папа ученый, — гордо заявила она, открывая небольшую дверь в темное помещение. — Там очень интересно, проходи. — Она пропустила Кэролайн вперед.
Стоило Кэролайн шагнуть в темноту, как дверь захлопнулась и в замке повернулся ключ. Рут присела у двери на корточки, прислушалась. Старая кладовка, которую девочка представляла всем папиным подругам как «лабораторию», была очень коварным местом. Там в невероятном беспорядке были свалены отслужившая свое мебель и игрушки, оставшаяся от последнего ремонта плитка и прочее в том же духе. В темноте очень легко было наткнуться на старую этажерку и в лучшем случае попасть под лавину пыли, а в худшем на вас могли свалиться корзины, набитые всевозможным хламом. До сих пор ни одна из девушек Джона не выдержала «лабораторные испытания». Самые слабонервные уже через несколько минут начинали колотить кулаками в дверь, требуя выпустить их и называя Рут «несносной девчонкой», другие возвращались из кладовки с синяками, царапинами и обидой на Джона за ужасное воспитание дочери.
— Девочки, идите сюда! — услышала Рут голос отца. — Я накрыл на террасе. Замечательное утро.
Рут снова прислушалась, из-за двери кладовки не доносилось ни звука. Она тихонько шмыгнула в столовую и оттуда как ни в чем не бывало впорхнула на террасу.
— А где Кэролайн? — спросил Джон.
— Ой, мой любимый чай! — Рут устроилась в плетеном кресле и потянулась за чайником, из которого пахло земляникой.
— Рут! Где Кэролайн?
