— Кхе, кхе, — кашляю я и отгоняю от себя пыль, — Ладно-ладно, не ругайся, немного у меня осталось, и я поделюсь. — подношу чайную ложечку с овсяной кашей к клюву, и сова высовывает кончик языка сначала пробудет кашу, а потом забирает ее все больше языком. Пока не остается ничего, она кажется не наелась, но так даже лучше, главное, что у нее появился аппетит, а еще видимо дух соперничества со мной за еду.
— В следующий раз будем есть на улице, а то вместе с кашей, я кажется съела добрую порцию пыли. Отдыхай, — подхожу и хочу коснутся ее, но она отворачивается от моего прикосновения. Ну-да, она не кошечка или собачка с чего бы млеть от человеческого прикосновения.
Утро наступило слишком рано. Громко у ворот закричал старый извозчик, который привёз стог сена. Мы с тетушкой быстро оделись, выбежали из дома и орудуя вилами начали перетаскивать сено по поместью распределяя между животными. За день до этого тетушка почистила все клетки животных и вот теперь мы раскладывали чистую, мягкую подстилку.
Мы не успели позавтракать, но кажется Ада этого даже не заметила, а вот мой урчащий живот настойчиво давал о себе знать.
— Тетушка, а почему ты не предложила извозчику помочь нам управиться с сеном, за дополнительную щедрую плату? Думаю, он был бы только рад подзаработать, — говорю утирая пот со лба, кажется сухая трава не только у меня в волосах, а уже в носу и глазах.
— Я очень бережно отношусь к тем деньгам, что выделяют твои родители, поэтому экономлю и все, что могу сделать сама — делаю, — говорит тетушка, поднимая на вилы сено у себя над головой.
— Значит денег не хватает? — спрашиваю я и стараюсь не отставать от темпа женщины, которая работает за троих мужчин, она останавливается и делает такие большие, испуганные глаза.
— Нет, нет, что ты! Всего предостаточно! — нервничая она спешит заверить меня. Странно, я ведь ничего такого не спросила, чего она только так разволновалась.
— Тетушка, ничего, как только я стану самостоятельной и у меня будут свои деньги, я тоже обязательно буду тебе помогать, — говорю я уверенно и тетушка расслабляется и улыбается в манере привычной только ей.
Хотя конечно, я погорячилась, своих денег у меня точно никогда не будет. Они будут либо наследством от родителей, либо деньгами мужа, а возможно и то и другое вместе.
Уже время обеда, Солнце стоит высоко прямо над нами, а я валюсь с ног от усталости и голода. Ада побежала кормить здоровых животных, а мне приказала взять с кухни кашу для льва и накормить его. Забираю большое фарфоровое блюдо с травками и кусочком сливочного масла и пока несу его в клетку, думаю, как бы не забрызгать кашу слюной.
Коленкой толкнув решетчатую дверь, кланяясь громко обращаюсь ко льву:
— Ваша овсянка, сэр! — и все еще находясь в поклоне жду его реакции, но он не реагирует и лежит ровно в такой же позе, как я его вчера и оставила. Присаживаюсь на корточки рядом с большой мордой и трогаю нос, — Сэр, не примите за грубость, это просто ежедневный осмотр. Ваш нос влажный, значит не все потеряно. Сегодня еще один день, когда вам придется лицезреть меня, но спешу вас расстроить завтра будет еще один такой же день, а за ним следующий и так до тех пор, пока вы не соизволите выздороветь.
Смотрю на кашу перед собой и никак не могу придумать, как запихнуть ее во льва, который настолько безразличен ко всему, что кажется его давно уже здесь нет. Только огромное тело, обтянутое шкурой, внутри которой пустота.
Живот забурчал так, словно у него есть свой собственный голос.
— Как же хочется есть. Здорово, что мои подопечные отказываются от приемов пищи, для меня здесь видимо это единственная возможность не умереть с голода. — но, вот неудача, я с собой ничего не взяла, никакого приспособления чтобы накормить льва или себя, наверное, думала, что он так же, как и сова будет слизывать овсянку языком. Но, куда там!
Если честно, то сил больше теперь не было и я, позабыв о приличиях, и о том, что во мне течет голубая кровь зачерпнула указательным пальцем немного каши из блюда и положила себе в рот.
— Блаженство… — вырвалось у меня, как только я проглотила эту божественную пищу.
Потом повторила еще раз это движение и еще, на душе и в животе стало так хорошо. Посмотрела на спящего льва и в голову мне пришла безумная идея. Указательным пальцем я снова зачерпнула кашу и засунула палец льву в рот растирая еду по сомкнутым зубам.
Вот же я отчаянная… подумала про себя и решила продолжить, все равно он не реагирует, но много запихнуть не получилось, еда так и осталась за складками губ.
— Ну до чего же ты упрямый! Или может каша тетушки не нравится? А я вот пойду ей и расскажу, — конечно же никакой реакции не последовало, видимо лев в отличие от совы увидел во мне плохую актрису.
— Ладно, хорошо, будь по-твоему, не хочешь не ешь. Пойду схожу за мокрой тряпкой, а то у тебя весь рот в каше.